Я не знала, что она тут будет! Сказала ей, что приду в любое другое удобное время. А она ответила, мол, не надо, и унеслась куда-то, как оглашенная… Простите! Вы простите, Владимир Генрихович, если что не так…

Срывать злость на этой женщине смысла не было. Моя ошибка. Так же, как и с незаблокированной дверью тогда, на светофоре. Не учел.

Ты снова ускользнула от меня, моя малышка.

Но, знаешь, я не в претензии.

Найду. В любом случае, я тебя найду. Так даже интереснее.

Ты можешь пытаться уйти от меня снова и снова. Но каждая твоя попытка будет тщетной. Каждая будет заканчиваться одним и тем же — провалом.

Я буду возвращать тебя раз за разом.

Десятки раз. А могу и сотни. И когда-нибудь ты все-таки поймешь, что сопротивление бесполезно.

И уступишь. Мне плевать — ты можешь меня не любить. Даже, скорее всего, никогда в жизни меня не полюбишь.

В глубине души ты всегда будешь меня ненавидеть, Ульяна.

Но кому будет до этого дело, когда ты наконец-то станешь моей.

Я бы мог сломать тебя, девочка. Силой взять то, что нужно мне, как воздух. Да и силы, тут, в принципе, особой не потребовалось. Такая легкая, нежная… Я справился бы с тобой одной левой.

И, черт побери, много раз я был близок. Ты даже не подозреваешь, насколько я был близок к этому."

"Особенно тогда, когда ты не знала, что я на тебя смотрю. Не сжималась, как обычно, в комок. Не смотрела со страхом. Когда ты двигалась плавно, легко и естественно. Варила себе кофе. Читала книгу. И, задумавшись о чем-то, улыбалась загадочной полуулыбкой.

Зверь во мне хотел утоления сжигающей его жажды. Он рвался к тебе — такой близкой, но такой далекой.

Просто подойти, и, невзирая на сопротивление, которое ты обязательно мне окажешь, сжать тебя в своих объятиях.

Целовать твои нежные сочные губы. Снять с тебя эту одежду, которая совершенно тебе не подходит, но которую ты носишь с таким завидным упорством, будто специально пряча округлые формы тела.

Тела, которое снилось мне обнаженным на простынях. Передо мной и подо мной.

Но я не насильник, Ульяна. Все женщины, которых я хотел, отдавались мне сами. И потом искали со мной встречи, умоляя о продолжении.

Все, кроме одной, которая однажды вошла в мою душу, да так и осталась там на веки вечные.

Найти мою малышку оказалось делом плевым.

Даже разочаровала немного, если честно. Я был не против охоты, но охотиться не пришлось. Дуреха и впрямь отправилась на работу, в свое агентство развлечений, которым почему-то очень дорожила. Хотя чем там было дорожить, я не знаю. Я пробил ее зарплату — это были не деньги, а слезы.

Когда я туда подъехал, первым желанием было подняться в этот долбанный офис, взять ее на руки и просто оттуда унести. Разумеется, под вопли типа «Не смейте этого делать, это неправильно» и тому подобное, которые бы она подняла.