Я всегда думала, что это из-за тех отпрашиваний. Но как-то раз случайно услышала разговор Элины Жубановой и нашего дизайнера Димы, что Роман Евгеньевич ее «сплавил от греха подальше», потому что она его жене про их любовную связь рассказать грозилась. Стала слишком навязчивой.

Тогда я в это не поверила. Мне вообще было сложно представить, что кто-то кому-то может изменять. Но мир радужных пони и розовых единорогов, в котором я жила, остался в прошлом.

Если уж мой собственный муж, на которого я и подумать не могла, запросто это делал, то почему бы и той сплетне про Романа Евгеньевича и Зину не оказаться правдой?

Впрочем, это меня не касается.

Главное, что у моего начальника действительно был пунктик насчет дисциплины. И он действительно мог уволить за, как ему бы показалось, халатное отношение к своим рабочим обязанностям.

А работу мне терять не хотелось. Даже несмотря на то, что мне не удавалось наладить отношения с коллективом, а зарплата была небольшой, я все равно ее любила. Да и перспектива карьерного роста была — стараниями Романа Евгеньевича наше агентство росло и расширялось.

И я не представляла себе, что смогу подыскать себе другое место, хотя бы отдаленно похожее на это.

Где я могла бы проявить свои творческие способности и быть собой.

В общем, мне нужно было что-то делать и срочно.

Если меня еще не уволили, конечно.

Но Вольф не выпускал меня из своего дома. Просто запер — и все. Я не могла выйти. Не как в каком-то криминальном романе или фильме. По-настоящему. Этот кошмар по правде происходил в моей жизни."

"Он появлялся и исчезал по каким-то своим таинственным делам. Если находился в квартире, то вел себя со мной подчеркнуто холодно и отстраненно.

Но в основном отсутствовал, и я была предоставлена самой себе.

На следующий же день после того, как я оказалась здесь, он привез спортивную сумку с моими вещами, которая осталась в казино у Эдика. Значит, все-таки нашел способ ее вернуть.

Наверное, я должна была сказать ему «Спасибо», но как-то язык не поворачивался.

Вещи оказались переворошены, но все они были на месте. Все. За исключением моей матрешки-талисмана.

Я сочла это плохим знаком.

Но снова и снова со странным упорством пыталась воззвать к нему. Даже удивительно, откуда оно у меня взялось.

— Я потеряю работу. Вы это понимаете?

— А ты понимаешь, что тобой серьезно заинтересовался крупный криминальный авторитет, уважаемый вор в законе? — вопросом на вопрос ответил Вольф. — И для него теперь является делом чести отдать тебя обществу, чтобы лакомый кусочек достался каждому шакалу. Понимаешь, что для таких, как они, баба — не человек. Это шваль, подстилка, предназначенная только для того, чтобы раздвигать ноги.

— Хотите сказать, вы — не такой, — тихо проговорила я.