Не встревать в разговор этих двух сильных, властных, красивых, но совершенно при этом не похожих друг на друга мужчин.

— Где взял, там больше нет, Рахматулин, — спокойно ответил Вольф. — А глаза — это штука такая… Сегодня они у тебя есть, а завтра — нет. Беречь их лучше, не пялиться, куда не надо."

"— Это да, — согласился Ильяс, и снова взглянул на меня. — С красивыми девочками тоже так. Сегодня она тебя любит — а завтра, раз, ушла к другому. Бросила, забыла. Хорошо еще, когда честно в измене признается. А если за спиной любовь крутит, рога наставляет? С любовником в постели над мужем-рогоносцем посмеивается.

Я всей кожей ощущала, что он говорит неспроста. Что за его словами скрыт какой-то намек. Что хочет задеть Вольфв, напомнить о чем-то, что произошло между ними. И, скорее всего, стало причиной их обоюдной ненависти друг к другу. Но если смысл слов Ильяса и был понятен Вольфу, тот не подал вида.

— Сочувствую, раз тебе встречались такие женщины, Рахматулин, — парировал он. — Похоже, ты не умеешь правильно выбирать. То-то я смотрю — вокруг тебя одни продажные шкуры крутятся.

— Ты не лучше, Волк, — на этот раз без ухмылки отозвался Ильяс. Видимо, Вольф задел его за живое. — Эту малышку за сколько купил?

— Послушайте! — все-таки не выдержала я. — Почему вы считаете, что меня можно купить? Как смеете называть меня уличной девкой? Вы ничего не знаете — а говорите! Так запросто оскорбляете человека! Девушку! Меня! У меня, между прочим, есть чувство собственного достоинства.

— Слышал, Рахматулин? — усмехнулся Вольф. — Возможно, для тебя это будет откровением, но не все в этом мире продается и покупается.

— В корне с тобой не согласен, Волк. У всего есть цена. Главное только правильно ее назвать.

Ильяс поднялся. Окинул меня взглядом темных глаз, под которым я почувствовала себя голой. Впрочем, почти так оно и было — я до сих пор стояла в полотенце.

— Спасибо за радушный прием, Волк. А тебе спасибо за стриптиз… Ульяна. У тебя классно получилось. Естественно. Обязательно увидимся еще. Будь здоров, волчара. И внимателен.

Но, судя по глазам, Ильяс скорее пожелал бы Вольфу долгой и мучительной смерти.

Глава 18

Когда Ильяс удалился, мне показалось, что напряжение спало. Во всяком случае, Вольф перестал смотреть, как волк, готовый насмерть загрызть врага.

Я никогда не была особо любопытной, не совала нос не в свои дела. Но поневоле мне стало интересно.

Почему эти двое терпеть не могут друг друга? Вернее, не так. Не просто терпеть не могут — ненавидят! И то, что они так спокойно разговаривают между собой, лишь сильнее это подчеркивает. Лишь ярче высвечивает самую настоящую убийственную ненависть.