После нашего вчерашнего «разговора» он прилично отёк и посинел в районе переносицы, под глазами. А я ещё даже не старался, так, предупредил. Мы же «друзья».

– Я вчера тебе всё сказал, Серый. Сегодня мне некогда. Свали. Сам, – подчёркиваю.

– Дан, – как обычно, сокращает он сразу и от имени, и от прозвища. Когда мы с Даной вдвоём, выходит смешно. – Дан, ну ты же это. Мля, ты знаешь, я никогда не соберу такие деньги.

– Кто из вас поджёг дом Калинина? – перебиваю его бесполезное нытьё.

– Че-го?! – бедняга чуть глазные яблоки руками не поймал от возмущения.

– Не вы? – хмыкаю, поигрывая ключами от тачки.

– С чего бы? Мы же там все вместе тусили. Тебе на твоём ринге по башке дали, что ли? – заводится он.

– Не ори, – морщусь, подкидывая ключи в воздух. Ловлю, сжимаю в кулак. – Я просто спросил. Нет, значит, нет. Насчёт денег всё остаётся в силе. Если тебе больше нечего мне сказать, выйди отсюда на хер. Вход теперь платный. Двенадцать с половиной лямов.

– Дан, у меня же…"

"– У меня тоже. Не начинай, Серёг. Последнее китайское. Дальше буду больно бить. Не так, как вчера, – на полном серьёзе предупреждаю его.

Тяжело сопя, «друг» уходит с моего двора, а я запираю вагончик, калитку и открываю ворота, чтобы выгнать бэху на улицу. Опускаю стёкла, впуская в салон свежий воздух. Устроив локоть на двери, еду на Смоленскую. Ничем не примечательный старый район с панельными домами, магазинами, остановкой. Проезжающему мимо не за что зацепиться взглядом, а я здесь рос какое-то время, до интерната. Ну и прибегал иногда. Мелкий был, домой тянуло. Мама, папа, все дела, а у них ограничение родительских прав, так что меня находили и возвращали обратно в интернат. Как, собственно, и с улицы, куда я тоже частенько сваливал.

В нашем спортивном зале на матах ночевал, пока тренер не выяснил, как я туда забираюсь. Просто. Через окно в раздевалке. Все знали, что там форточка под потолком оставалась открытой для проветривания. Взрослому в неё не пролезть, а пацану, да ещё и замотивированному спортсмену, как нехрен делать.

Въезжаю во двор. Торможу у подъезда. Двери поменяли, а толку? Всё равно всегда нараспашку.

Чем ближе подхожу, тем отчётливее улавливается специфический запах, свойственный старым подъездам и квартирам, в которых живут алкаши.

Мне прямиком в одну из таких, расположенную на первом этаже. То же наследство. Чьё именно, я уже и не помню. А может, не знаю. Звоню. По топоту ног догадываюсь, что пацаны опять не в школе. Открывает старший из моих младших братьев – Ромка. Ему скоро будет восемь, заканчивает первый класс. Из-за его спины выглядывает шестилетний Мишка.

– Даня приехал, – радуется он.

– Здарова, здарова. Дайте войти только, потом будем руки пожимать, – делаю шаг в прихожую, окончательно теряя способность глубоко дышать.