– Ну, что ты, детка, – я снова опустилась и погладила девочку по волосам. – Тебя нельзя не любить.

Меня напрягли слова девочки о том, что у нее «очень старенький папа». Кай конечно на десять лет старше меня, но он по всем параметрам остается молодым человеком. С его телом и его деньгами он может быть молодым вечно.

– Ты моя фея. Ты очень добрая, фея-Лейла, – девочка улыбнулась, а потом зевнула.

– Скажи мне, как зовут твоего папу? – не смогла не полюбопытствовать я. – Расскажи фее о своей семье.

– Папочку зовут Барт. Маму – Стелла. Еще у меня есть очень взрослый дядя – Кай.

Его я люблю больше всех! Он замечательный, – у Энджи загорелись глаза, когда она рассказала о Кае.

Я чуть воздухом не подавилась. И окончательно запуталась, кто кому приходится в этом семействе. Мне понадобится время, чтобы разобраться в этом. Придется изрядно порыться в своей памяти. Я же читала биографию Стоунэма, когда готовилась к статье. Вся нужная мне информация уже есть в моей голове, остается лишь достать ее.

– Да? – сомневаюсь в том, что моя характеристика Кая будет близка к слову «замечательный». А вот девочка похоже в нем души не чаяла.

Это меня радует. По крайней мере он не творит с ребенком ужасные вещи, на которые он способен.

Человек, и правда, лицемерный, лживый ублюдок, который ведет двойную жизнь.

– Он покупает мне все-все и уделяет мне время, несмотря на то, что дядя ОООЧЕНЬ занятой человек, – с выражением протягивает девочка.

Все понятно. Видимо, этот подлец купил любовь ребенка. Хоть детей не обманешь…

Бедная девочка. Она и не представляет, в каком логове чудовищ растет. Она как огонек надежды в этом доме. Лишь бы из нее не вырастили ужасного человека.

– Тебе нужно спать, принцесса, – опускаюсь на кровать Анджи и накрываю ее одеялом, когда она ложится на атласные подушки.

– Мама никогда так не делает. Только он, – тихо добавляет она, прикрывая серые глазки.

– Кто он?

Но девочка ничего не отвечает. Наверное, она имела в виду своего отца.

– Ты моя фея, я увижу тебя снова? Ты же не уйдешь? – лепечет она сонным голоском и прижимает к себе свою плюшевую игрушку.

Эти слова вырезают стигматы на моем сердце. Наверное, я так сошла с ума без общения, что за пять минут привязалась к чужому ребенку.

Я всегда любила детей. Особенно таких чудесных и спокойных, как эта девочка.

– Я заперта в той комнате. В шкатулке фей, – тихо шепчу я, поглаживая одеяло. Но девочка уже спит.

Ага. Шкатулка фей? Скорее, коробка одиночества и пыток. Клубники и эротических романов.

Не знаю, сколько бы я так просидела в комнате девочки. Каждую секунду я боялась, что сейчас кто-то войдет в комнату, скрутит меня вдвое и утащит в «коробку».

Неспеша я подошла к окну, пытаясь вглядеться в темное пространство.