– Ты, как непослушный мальчишка, сбежал от докторов.  Разве так можно?

– Не люблю докторов.

– Открою тебе секрет, они тоже тебя не любят.

– Где наш железный дровосек? Выспался?

– Сейчас придет, а я поняла тебя. Всем, кого ты любишь, ты даешь странные прозвища.

– Значит, я люблю тебя, – не вопрос, а утверждение.

Вика замерла, быстро посмотрела в глаза мужчины, сердце снова ухнуло вниз, отвернулась, чувствуя, как Альберт разглядывает ее, но его правая рука повернула ее лицо обратно. Пальцы скользят по щеке, потом слегка касаются губ, она такая красивая, а сейчас еще и растерянная, облегающее платье до колен, из дымчатого кашемира, распущенные волосы, зацелованные губы.

– Иди сюда.

Резко тянет девушку на себя, целует, прижимая одной рукой, она отвечает, стонет в губы, ведет пальчиками по шее. Целует жадно, на языке, в его легких, везде тонкий вкус и аромат яблока, которым он пропитался полностью, так, что можно задохнуться.

Но Альберт резко отстраняется, делает шаг назад, с легким прищуром разглядывая девушку.

– Что-то случилось?

– Случилось многое.

– Что именно?

Вике уже не нравится начало этого разговора, отходит в сторону, пытаясь чем-то себя занять. А в голове мысли, что Семен Маркович все рассказал ему. Ладони стали липкими, прикусила губу, смотря в окно, наблюдая за тем, как Ганс носится по снегу, таская в зубах автомобильную шину.

– О, а вот и наш боец. Ну, как ты?

– Я-то нормально, не в меня вчера вошла пуля.

– Хорошо, что она вышла.

Руслан посмотрел на Викторию, хотел подойти к ней, но не стал.

– Раз уж мы здесь все собрались, то у меня несколько хороших новостей. Белка, тебе понравится, только сильно не прыгай, но в ладоши хлопать можно.

– Господи, Альберт, можно уже без этих предисловий?

– Нет, нельзя, так скучно и неинтересно. Так вот, Виктория Миронова, ты официально разведенная женщина, – Альберт подходит к столу, выдвигает ящик, достает сумочку, ту самую, с которой она приходила к ним первый раз. Там ее документы, ключи и телефон. Сверху лежит паспорт, Вика подходит, берет его в руки, открывая, ища нужную страницу, там на самом деле стоит штамп о разводе, с датой двухмесячной давности.

– Но как ты это сделал?

– Это неважно, но я поторопился.

– Поторопился? Снова загадки?

– Антоша умер, передоз, в том месяце еще. Так бы была вдовой, звучит красиво, лучше, чем разведенка.

– Это шутка?

– Нет, сегодня мне не до шуток, плечо болит, и выпить охота.

– Он мертв? – это было сродни шоку, Вика точно не ожидала такого. Было ли ей его жалко? Может быть, немного, но смерть ее мужа, уже бывшего мужа, судя по паспорту, страшно думать, но снимает много проблем.

– Мертвее некуда, закинулся убойной дозой, ушел красиво. Его сучья семейка сжала очко и скрывала все это столько времени, а еще то, что Игнат слил бой, укатил в штаты.