Чтобы ни одна фашистская гадина голову не могла поднять!

– Есть, товарищ капитан!

До позиций русских было метров пятьдесят – всего несколько секунд быстрым шагом. Вот только расстояние это преодолевалось трудно, сантиметр за сантиметром, кочка за кочкой, выбоина за выбоиной и с большой оглядкой. Майор Шрадер никогда не подозревал, что земля может быть такой неровной, там, где в обычной ситуации препятствия можно было просто перешагнуть, сейчас их приходилось преодолевать, подставляясь под пулеметы.

Со стороны русских окопов, не умолкая, трещали выстрелы, наполняя оглушительным грохотом окружающее пространство.

Им отвечали короткие и прицельные очереди. Рядом с лицом майора в землю ушло несколько раскаленных кусочков свинца, болезненно оцарапав кожу отскочившим гравием.

Шрадер было приостановился, но рука русского разведчика, вцепившаяся ему в ворот, уверенно и сильно поволокла добычу вперед, к русским окопам, замаскированным кустарником, камнями, грудами насыпанной земли – неровной линии на рассеченном взрывами поле. Он уже отчетливо различал русские каски, высовывающиеся из-за бруствера, видел людей, их пронзительные прищуренные глаза, широко открытые рты, мелькающие руки.

Двое немецких солдат попятились с нейтральной полосы к своим позициям, перекатились в глубокую воронку, пережидая стрельбу; третий остался лежать на взрыхленном поле, уткнувшись лицом в землю.

Добрались до русских окопов. Шрадер сполз вниз на глинистое дно траншеи и тотчас же был подхвачен двумя парами крепких рук. Тяжело поднялся, невольно обратив внимание на то, что окопы русских были глубже, чем у немцев. Брустверы сложены крепко, основательно укреплены бетоном и железом.

Обступившие Шрадера солдаты что-то возбужденно говорили, одобрительно хлопали его по плечам, а один из них, выражая расположение, раскрыл самодельный портсигар и предложил цигарку.

Майор Шрадер принял угощение, закурил, глубоко затянувшись. Табак оказался невероятно крепким, ядреным, обжег горло и легкие (таким может быть только высушенный перец), добрался до кишок и там запалил самый настоящий пожар. Невольно закашлявшись, Шрадер вызвал добродушный смех у обступивших его солдат. Волнение улетучилось вместе с первым выдохом. Теперь на расстоянии вытянутой руки русские выглядели как-то по-другому – добродушно, что ли…

Сделав еще одну, более осторожную затяжку, Шрадер посмотрел на обступивших его солдат и произнес:

– Ich bin ein Major des deutschen militärischen Geheimdienstes.

Ich würde mich gerne mit Ihrer Führung treffen. Ich habe sehr sensible Informationen[17], – и он похлопал для убедительности по планшету.

Лица солдат напряглись, на некоторых обозначилась суровость. Мысли их были понятны: стоило ли рисковать из-за фрица, решившего укрыться от войны.