Ему пошли навстречу: фронтовая дружба, мужское братство и все такое, – однако Говоров не назвал главной причины отказа от прежнего водителя: он не мог находиться рядом с человеком, который, очень может быть, шпионил за Шульгиным и втихаря стучал на него. Водители больших начальников, по слухам, часто состояли в оплачиваемых сексотах, а иные работали «дятлами» по зову, так сказать, совести и сердца.

Эти были самыми страшными.

Всю дорогу до горкома Егорыч молчал, но перед тем, как остановиться, вытащил из «бардачка» и протянул Говорову его фляжку. Михаил Иванович забыл ее в старой «Победе», а Егорыч нашел и наполнил коньяком.

– Как на фронте, – сказал он, и Говоров кивнул.

Да… Вот только одна беда: на фронте они точно знали, кто враг и откуда будет вестись огонь.

Но кто «стрелял» по Шульгину?..

Говоров вошел в здание, отведя глаза, кивнул охраннику, поднялся по знакомой лестнице на второй этаж.

Сколько раз он по этой лестнице к Шульгину ходил, и не далее как вчера поднимался по ней… А сейчас идет к себе.

Ну да, вот… И табличку уже сменили. Новенькая, блестит! «Первый секретарь горкома Говоров М. И.».

Приемная была пуста. Говоров просил перевести к нему из заводоуправления Руфину Степановну, но решение вопроса пока затянулось.

Но сейчас он порадовался, что один здесь.

Открыл дверь в кабинет Шульгина… В свой кабинет."

"Он помнил все здесь разбросанным, заваленным бумагами, с небрежно выдвинутыми ящиками стола, залитым ярким светом.

Теперь было тихо, чисто… Снежное холодное сияние морозного утра придавало кабинету совершенно нежилой вид.

Вернее, неживой.

Мертвый…

«Как же я рад, что ты вернулся, Миха! – зазвучал в памяти голос Шульгина. – Мы еще с тобой землю потопчем, не пропадем!»

Говоров нервно выдернул из кармана фляжку и сделал большой глоток.

Должно было стать хоть чуть-чуть легче. Но почему-то легче не стало…

Привалился к притолоке. А голос Шульгина продолжал звучать:

«Сэйчас такие врэмена, что чэловэк чэловэка должен дэржаться вместэ! Ты жэ мой чэловэк?»

Говоров медленно кивнул:

– Мы еще повоюем, Дементий.

И заставил себя наконец войти в кабинет и сесть за письменный стол.

Зазвенел телефон. Говоров снял трубку… но оказалось, звонил другой аппарат. Ну да, в кабинете первого секретаря их было три: один внутренний, другой городской, а третий – для связи с обкомом партии. Вот только который какой?

К тому времени, пока Говоров разобрался, что за телефон звонит, там уже положили трубку.

Огляделся, включил приемник.

– …чён заговор медиков-террористов, – металлическим тоном сообщил диктор, – растоптавших священное знамя науки[3].

Говоров вслушивался в уверенный, какой-то неумолимый голос:

– Они состояли в наемниках у иностранной разведки.