– Уходи, я тебя прошу! – вместе с Говоровым оказавшись в коридоре взмолилась Тася.

– Тася, погоди!

– Не надо, нет!..

И оба они замерли, услышав вдруг потрясенный голос:

– Вы… Это же подло!

Лилька?! Ну да, она в ночной рубашке и наброшенной сверху кофте… В последнее время она взяла моду бродить по ночам по саду и поглядывать на таинственное окошко. Вот и сегодня вышла. А может быть, просто не спалось накануне такого важного и пугающего дня, как наступление шестнадцатилетия.

Говоров пошел было к ней, но она отшатнулась:

– Мерзко и низко, как все мерзко! Папочка!

Лиля говорила так громко и яростно, что в своей комнате проснулась Варвара и села в постели, с ужасом вслушиваясь в разговор и хватаясь за сердце:

– Господи!..

– Лилька, – неуверенно улыбался Говоров. – Ты не так все поняла!

– Я уже не маленькая! – ответила дочь резко. – Я все поняла! – И, обойдя отца, приблизилась к Тасе – и словно выплюнула: – Потаскуха!

– Лилька, прекрати! – простонал Говоров, но Лилю было уже не остановить.

Тася прижалась к стене, ошеломленно глядя на дочь, а та швыряла в нее словами, будто камнями:

– Да, потаскуха! Теперь я вспомнила, как мамочка тебя называла! Я теперь понимаю значение этого слова! И оно тебе очень даже подходит! Как я тебя ненавижу…

– Лиля… – Говоров не знал, что делать.

Да Лиля на него и внимания не обращала: она не отрывала глаз от помертвевшего лица Таси:

– Как мамочка из-за тебя намучилась!

Наконец мельком глянула на отца:

– Мамочка умная, красивая, добрая, а ты! Связался с этой! Да она же убогая, мерзкая лицемерка!

Терпеть этого Говоров больше не мог! Размахнулся и от всей души влепил Лиле пощечину.

Тася громко ахнула:

– Миша, не трогай дочку! – И зажала рот руками.

В своей комнате крестилась перепуганная Варвара.

Лиля, рыдая, бросилась было прочь, но повернулась к Тасе и прокричала, морщась от боли и горя:

– Бородавка! Мерзкая повариха!

Она убежала.

Тася с трудом отклеилась от стенки и ощупью, ничего не видя, начала открывать дверь в свою комнату, однако Говоров скомандовал:

– Пойдем! Скажем ей сейчас всю правду!

Тася медленно повернулась к нему:

– Правду?.. Какую правду? Правду о том, что ее мать – необразованная кухарка? Что я всех обманывала, ей врала шестнадцать лет, спала с ее отцом, хотя он был женат на другой?

Покачала головой:

– Раньше было слишком рано. А теперь слишком поздно. Слишком поздно, Миша!

Тася вошла в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

* * *Говоров, ничего не соображая, зашел в свой кабинет и первым делом достал из шкафа бутылку с коньяком.