- она судорожно пыталась найти выход, - Я применяла заклинание омоложения!

Боже, как ей было страшно...

- Омоложения, говоришь. Да, в твоем возрасте, думаю, это может отнять много сил, - наморщил лоб Михель, а губы его изогнулись в издевательской ухмылке, - А давай-ка посмотрим, как ты выглядишь без этого заклинания? А?

Михель щелклул пальцами и Мелисандра начала неуловимо, но очень быстро меняться. Меньше, чем через минуту перед ним стояла скрюченная, морщинистая старушка с реденькими седыми космами. Злой обошел ее вокруг, явно любуясь результатами свего труда:

- Ну вот, милая, теперь ты выглядишь на все свои... сколь же тебе лет, милая?

- Сто десять, - всхлипывая, прошептала колдунья.

- Отлично, дорогая, я так и думал.

- Умоляю, отпусти меня, отпусти... Разве я могу помешать тебе, разве кто-нибудь может помешать тебе... Прошу, дай мне уйти.

Она стояла перед злым согнувшись и униженно молила его, намеренно не глядя в его глаза. Сейчас Мелисандра боялась даже не за себя, она боялась за Зимруда. Если ей удастся усыпить бдительность Михеля, то Зимруда, во всяком случае, не отравят. Помочь хоть чем-нибудь, хоть немного облегчить свою совесть...

- Ладно, можешь идти, - злой смягчился, - Только облик не смей менять, пока не придешь в свой любимый Версантиум.

- Да, как скажешь, я все сделаю, только позволь мне уйти.

Михель махнул рукой, отпуская ее, и Мелисандра бросилась бегом из дворца, она так и бежала, не останавливаясь, до самого храма Создателя, а добежав, бросилась умывать заплаканное морщинистое лицо водой священного источника, и, не смея войти в храм, молилась снаружи. Такой ее и увидел Иссилион. Водный дух появился перед ней отражением в воде.

- Что случилось с Властительницей морского берега?

- Совесть, - мрачно ответила та, - Наказание за грехи прошлого.

- Совесть, - задумчиво проговорил водный дух, - Совесть, это хорошо. Значит, ты уже получила свое наказание.

- Зимруда хотят убить, - без всякого предисловия сказала Мелисандра, - Сделайте что-нибудь... Поторопи Горгора, иначе будет поздно. Я боюсь, что уже поздно.

Иссилион нахмурился в изображении и ответил резко:

- Мы делаем! Поверь, делаем. Я отдал ради этого дела свою дочь. Она должна на днях прийти в Симхорис.

- Дочь... О! Хвала Создателю! Надежда есть! - Мелисандра затихла, уйдя мыслями в себя, - Дочь... Хорошо, значит, я могу уйти. Надежда есть.

Иссилион видел просветление на ее лице, сделавшее царицу действительно прекрасной той красотой, что светится сквозь старческие морщины, немощь и уродство.

- Запомни, водный, она ничего не должна знать о Зимруде, ничего. А самое главное, она не должна знать его имени. И пусть просит милостыню на ступенях храма. Больше я ничего сказать не могу.

- Хорошо, я запомню, - Иссилион поклонился, - Удачи тебе, царица.

- Спасибо.