— Я уже решаю, Сурен, — коротко отвечаю я, — она в безопасности.

— Она, мать твою, в опасности! — рявкает Сурен, — ее уже вычислили по телефону! И я не знаю, сколько им времени понадобится, чтоб добраться до нее! Сандр! Если с ней… Блять… Если с ней хоть что-то… — его голос становится низким и страшным, словно мертвец мне в трубку хрипит, — мне будет похуй на все обязательства. Похуй на все. Я просто весь ваш ебанный город сровняю с землей. Я еду уже. Найди мою дочь, Сандр, и спрячь ее. Иначе я вспомню, сколько и чего именно должен мне твой батя. И возьму.

— Не надо угроз, Сурен, — как всегда, когда на меня пытаются давить, я становлюсь худшей версией себя, зверем, умеющим только рвать глотки, — я все решу.

— Решай. Она в людном месте, я ей приказал там быть. Я приеду через пять часов, Сандр.

Он отключается, и я топаю ногой в педаль газа.

Перезваниваю Петровичу:

— Твои люди подъехали?

— Едут.

— Они, блять, на черепахах едут? Какого хуя они еще не в торговом?

— Сандр… пять минут прошло только…

— Звонил Сурен, — обрываю я его блеяние, — Лика — его дочь. И сейчас ее вычислили по звонку. Сам понимаешь, кто.

Петрович, получив новые вводные, смачно матерится.

— Сандр… Ты — ебанутый, — говорит он убито, — трахать дочь Сурена… Тебя твой папаша не спасет…

— Не в тему сейчас, — прекращаю я ненужные стоны, — Лику срочно найти. Вряд ли те, кто хотят поиметь Сурена, так быстро сумели до нее доехать. Вряд ли они вообще тут, в городе…

— Это да, — прикидывает Петрович, параллельно раздавая указания своим людям. — Местных мы всех знаем.

— Да. Так что ищем быстро и забираем. Сурен приедет вечером.

— Блять. Сандр…

— Работай.

Отключаюсь, поворачиваю на улицу, где и стоит торговый центр.

Выскакиваю из машины, иду ко входу. Сразу к Насте, потому что есть у меня ощущение, что Лика к ней побежала. Не просто в прошлый раз они переглядывались. Понравились друг другу. У Лики никого в этом городе нет, кроме меня. И Насти. Наверно.

Может, Лика уже у нее.

До Насти дойти не успеваю, звонит Петрович:

— Сандр! Примерно двадцать минут назад девчонке на фудкорте стало плохо, ее вынесли из торгового на руках, погрузили в тачку и увезли. По описанию: Лика.

Он говорит еще что-то, про то, что машина с замазанными номерами, неприметная, что сейчас ищут по камерам, в какую сторону она направилась, что времени совсем мало прошло, и сто процентов найдут, что не успеют вообще ничего сделать, и она нужна живой, иначе бы не стали возиться и таскать… Говорит, говорит, говорит…

А у меня шум в ушах нарастает.

И сердце тормозит, переставая качать кровь.

Останавливаюсь, сжимаю трубку в кулаке. До хруста.

Двадцать минут.

Плохо.

На руках.

Она уже двадцать минут у кого-то на руках. В чьей-то власти.

А я тут.