Слишком больно было. Плакать хотелось. Той девочке, которая внутри меня жила и верила в любовь до гроба. Сейчас она съежилась и забилась в дальний угол. Наверное, ее уже не спасти.

– Да послушай ты! – резко осадил Рома, и я действительно замолчала. – Не было у нас ничего. Никогда не было. В клубе я с Дэном на Новый год встретился: тебя искал, фотки ваши с Тёмычем видел, ревновал и злился. Таня эта пьяная подвалила, вешаться начала, ну я и проучить ее решил! В кабинке стянул с нее платье, шлюхой обозвал и ушел. Посмотри внимательно, – и на телефон кивнул.

Я только руки на груди сложила. Какой-то оксюморон! Увел, раздел, ноги раздвинул, но это все не то. Никакого секса!

– Естественно, после этого случая отстранил ее. А сейчас она прибежала ко мне, говорит, Глеб Ольшанский велел ей с журналюгами пообщаться, в домогательствах меня обвинить, что видео из клуба достал. Наташа, Княжна моя, дурак я, поступил как тупорылый подросток, но ничего не было. Клянусь. Я же к вам в Сочи полетел сразу.

Я молчала. У меня в голове сумбур. Какая-то каша из подлостей. Или глупостей? Даже не знаю…

Рома задержался взглядом на футляре, который оставил еще в начале января. Я так его и не открыла. Он взял его и мне протянул.

– Ты веришь мне? – Рома держал руку вытянутой, а я прятала ладони. – Веришь, Наташа?

Мы молчали целую вечность. Не двигались, не мигали, застыли рядом, но не вместе. Рома медленно кивнул и поставил футляр на место.

– Я понял, Наташа, – и пошел к двери, только в дверях остановился и проговорил задумчиво: – Возможно, родителям стоило сразу развестись. Иногда это выход.

Глава 48

Наташа

Я осталась одна. Взглянула на телефон: экран погас, и я не стала снова пересматривать. Какой-то бред. Тридцать пять лет, а ума нет! Повадки пацанячьи! Снова на телефон: на одной чаше весов откровенное видео, на другой – слово моего мужа. Только мне решать: верить или не верить? И я верила. Верила, что не спал с Татьяной, хотя методы отучать от блядства весьма сомнительные. И еще не сомневалась, что Глеб над этим поработал. Слишком уверен был. И относительно меня в том числе. Знал мою непримиримость ко лжи. Что не прощу больше. Зерно сомнений заронил и принялся ждать, когда меня сожрет это."

"Да, все это так. Но, кажется, Рома спрашивал не об этом. О том, что глубже. О нас. О будущем. О доверии, хотя бы базовом. Без него никуда. Совсем. Если нет, то баста. Конец.

Я сжала телефон до хруста. Разве я вот так хочу? Неужели мое слово, мое прощение, мою любовь можно переломить интригой? Со всей силы запустила телефон в стену. Я решила. Я верю своему мужу. Во всем. Иногда сущему мальчишке! Но меня он любит. И детей наших. Если в этом сомневаться, то мы не выживем. По одиночке не сможем, мы одно целое, но без доверия съедим друг друга. А я так не хочу.