– Привет, поночка, – и поцеловал в пухлые щеки.

– Здравствуй, Ваня, – ровно проговорила мама.

– Здравствуйте, бабушка Маша.

Я немного удивился. Как происходило их взаимодействие не в курсе. Не знаю, насколько мать триггерило его присутствие, это же вроде как «плод измены мужа», но сейчас меня меньше всего заботило ее душевное состояние. Возможно, это несправедливо, плохо и не по-сыновьи, но я заебался быть для всех гордостью и примером, золотым ребенком! Беспроблемным, чутким, ответственным. Тупо ЗАЕБАЛСЯ!

– А сьто это за мальсик? – заинтересовалась Ева.

– Милая, – Наташа поправила русые кудряшки, – это Ваня…

– У меня есть длуг Ваня! – воскликнула Ева.

– Ваня брат твоего папы.

– Блат? Как дядя Тём?

– Да, – это мой максимум. Жутко сложно об этом говорить. До сих пор осознание дурным сном казалось. Отец, всю жизнь пропагандировавший ценность семьи и особенно детей, своего третьего сына не признал. Скинул на меня. Интересно, он вообще сам-то верил в то, что нам говорил? Или все это чистой воды лицемерие?

– Такой маенький? – и к Ване обратилась. – Ты сего такой маенький блат? Папа вон какой бошой и сийный.

– Не знаю, – очень серьезно ответил он.

Даже я не понимал, как такое получиться могло, что говорить о ребенке!

– Давайте играть, – мама попыталась сгладить неловкость. Чтобы не пришлось отвечать на такие сложные вопросы, заданные просто и бесхитростно.

– Я сейчас пришлю Алевтину Ивановну. Дай ей инструкции, чтобы детей увлекла, сама спускайся в гостиную. – Хочешь остаться или? – тихо спросил у Наташи.

– Я пока побуду с ними, – ответила она. – Позже спущусь. С Марией Алексеевной.

– Хорошо, – слабо улыбнулся. Вышел из игровой и взял в руки телефон. Неожиданно. Мне звонила Лазарева. Не уж-то сына потеряла…

– Рома, – она рыдала в трубку, – я потеряла Ваню в торговом центре. Помоги!

– Он со мной, – бросил резко. – Теперь я буду решать, что с ним будет, кукушка.

– Верни мне ребенка! – в голосе больше не было просящих ноток, только злоба. – Я в полицию заявлю!

– Давай. Расскажи, как ты бросила маленького сына. Советую не рыпаться и ждать. Мы решим твою участь, – и отключился.

Артем сидел на диване и задумчиво барабанил пальцами по начищенному до блеска подлокотнику. Мы все нервничали. Что делать? Как быть? Страшно оставлять ребенка с такой матерью. Опасно. Это становится опасно! А если бы его не Наташа в кафе повела, а какой-нибудь ублюдок? А если завтра он также останется стоять на улице и что-то случится? Потеряется, замерзнет или… Об этом даже думать не хотел! Страдание детей для меня самый яростный триггер. Я никогда не считал себя способным на убийство, но есть вещи, за которые рвал бы голыми руками.

– Все нормально? – глухо поинтересовался. Я внимательно посмотрел на брата.