Он провел меня в соседнее, на этот раз просторное помещение, где было много людей, вернее, мужчин.

– Здравствуйте, – сказал я.

– Добрый день, – весьма вежливо отозвались присутствующие.

– Прошу, Иван Павлович, – улыбнулся Воронов и указал рукой на стул.

Я сел между двумя мужчинами примерно моих лет и спросил:

– Что я должен делать?

– Ничего, – пояснил Максим Иванович, – просто молча сидите на стуле со спокойным лицом, желательно не гримасничать.

Я кивнул, старательно изображая полнейшее равнодушие. Когда в день смерти Насти Королевой я звонил в милицию, совершенно не заметил около будки никакого книжного лотка.

Чувствуя, как футболка, надетая под ярко-голубой пуловер, начинает прилипать к спине, я постарался себя успокоить, ну-ну, это ерунда. В крайнем случае признаюсь, что вытряхивал пепельницу, находящуюся в машине, и все! У Королевой никогда не был. Пусть пилят на части, не признаюсь! Интересно, как отреагируют в свете, узнав, что сын Николетты Адилье осужден за убийство? Думаю, матушке придется забыть про файф-о-клоки и журфиксы.

Прогнав прочь последнюю, совершенно идиотскую мысль, я уставился на Воронова.

– Замечательно, – мигом отреагировал тот, – так и сидите. Зови ее, Алеша.

Дверь распахнулась, и появилась худенькая девчонка. Обветренные, красные щеки без слов говорили о том, что их хозяйка проводит основную часть времени на воздухе. Девушка шмыгнула носом.

– Алена Ивановна, – сухо, официально произнес Воронов, – посмотрите внимательно на находящихся перед вами мужчин и скажите, можете ли узнать кого-нибудь?

Вошедшая молчала. Пауза затянулась, я старался сидеть с абсолютно спокойным лицом, боясь только, что стук бешено колотящегося сердца услышат в наступившей тишине все присутствующие.

– Так как, Алена Ивановна, – бубнил Воронов, – знаком вам кто-нибудь, а?

– Нет, – протянула опознающая насморочным голосом, – не знакомилась ни с кем из этих.

– Ладно, – не сдавался майор, – предположим, и впрямь за руку не здоровались, но, может, встречали где, видели?

Девица принялась водить взглядом по моему лицу, потом перевела глаза и ткнула пальцем в мужчину, сидевшего справа.

– Вот он.

– Что? – со вздохом поинтересовался Воронов. – Что «он»?

– На дядьку моего покойного похож, тот с пьяных глаз в пруду утонул.

– Больше никто не известен?

– Нет.

– Припомните.

– Нет.

– Посмотрите внимательно. Тот человек, который, как вам показалось, заложил бомбу вдруг… его тут нет?

– Да вы че? – хрипло рассмеялась торговка. – Тот уже в возрасте был, как мой отец гляделся, старый совсем. Потом, волосья у него патлами свисали до плеч, жутко выглядел. Морда – зверская, глаза выпученные.