– Ты куришь? – изумился я, поднося ей зажигалку. – С каких пор?

– С сегодняшнего дня, – сердито ответила она, неловко затянулась и мигом закашлялась. Я отобрал у нее сигарету и затушил в пепельнице.

– Что за дурь пришла тебе в голову?

Люси гневно сдвинула брови, раскрыла было рот, чтобы достойно мне ответить, но тут прямо перед нами припарковалась сверкающая иномарка. Из нее вылезли мерзкий Сева и расфуфыренная дамочка. Начались объятия и поцелуи.

– Ну, убедилась? – спросил я.

Люси кивнула. Ее глаза начали медленно наполняться влагой."

"– Милая, – попытался я утешить ее, – успокойся, он не стоит даже одной твоей слезинки. Хочешь, поедем в ресторан или в кино?

– Отличная идея, – неожиданно весело произнесла Люси, – с удовольствием поем пирожных, но только после того, как закончу одно небольшое дельце.

Я не успел у нее спросить какое, потому что моя спутница выскользнула из машины. Сквозь ветровое стекло я увидел, как она, в развевающейся соболиной шубке подлетела к любовнику и со всего размаха отвесила тому пощечину. Расфуфыренная дамочка завизжала, вскочила в иномарку и была такова, но Люси не обратила внимания на бегство соперницы, она была всецело поглощена Севой.

– Козел вонючий, – шипела Люси, – еще в любви мне клялся, гондон использованный!

– Но, пожалуйста, – вскричал Сева, – что за выражение! Люси, ты же интеллигентная дама! Ну скажите ей, – повернулся он ко мне, – что люди нашего круга так себя не ведут и не позволяют себе подобные высказывания! Это отвратительно!

– По-моему, очень правильно, – заявил я, – ты и есть козел долбаный, урод вонючий, сволочь недоделанная!

– Гондон гнутый, – добавила Люси и пнула Севу.

– Пидер лохматый, – не отстал я и толкнул Севу.

Недомерок не удержался на паучьих ножках и рухнул в сугроб.

– А-а-а, – обрадовалась Люси, – шлепнулся жопой в говно, так тебе и надо!

Набрав полные пригоршни грязного снега, вернее, жижи из соли и песка, она принялась швырять комья ему в лицо.

– Вы с ума сошли! – заорал тот. – Милиция, милиция, спасите!

– Молчи, говнюк отстойный, – велел я и запихнул в его разверстый рот побольше грязи.

Пока Сева отплевывался, я сорвал с него шапку и куртку, а Люси ухитрилась стащить с бывшего кавалера ботинки. Шапку она разорвала, куртку растоптала, а сапоги швырнула на проезжую часть, где неслись машины.

– Эй, граждане, – раздался металлический голос, – почему хулиганите?

Я обернулся. Безусый, но страшно серьезный милиционер строго смотрел на нас.

– Прекратите безобразия, – продолжил он, – в отделение захотели?

– Арестуйте их, – взвизгнул Сева.

– Молчи, дрянь! – рявкнула Люси и ткнула его мордой в грязь.

– Молодой человек, – ласково сказал я, нежно беря молоденького стража порядка под локоток, – ситуация абсолютно семейная.