Ненавидели они его, но побаивались. Хотя вряд ли это повлияет на ход событий. Напряжение между двумя «стенками» такое, что воздух уже трещит от проскакивающих в нем искр. Вот-вот должна была ударить молния.

– Двадцать четыре. А что?

Но, похоже, Спартак сумел разрядить обстановку. Гроза еще не миновала и гром запросто может грянуть, но все же дышать стало легче.

– Не надоело еще кулаками махать?

Спартак глыбой возвышался над всеми – и над знаменской толпой, и над княжевской. Какая-то титаническая мощь в нем, как изнутри, так и снаружи. Гранитная в нем твердь, Мартын физически ощущал это.

Ему самому хотелось быть первым, и он пытался убедить себя, что Спартак вовсе не исполин, он такой же, как все, просто выглядит чуть более внушительно. Но при этом ему вдруг стало спокойно за его широкой спиной, даже уютно. Извилины в его голове вытягивались в провода, по ним, как по телеграфной линии, промчалась мысль, что драки с княжевскими не будет. Если Спартак захочет решить дело миром, то накал страстей сойдет на нет. А ему, понятное дело, воевать с княжевскими не с руки.

– А тебе?

– Надоело. Поэтому я делом занимаюсь.

Вот, работаю здесь, деньги зарабатываю.

Спартак говорил, едва разжимая челюсти, слова звучали не совсем разборчиво, но Дрын его прекрасно понимал. И желания посмеяться над его сломанной челюстью не возникало. Он тоже ощущал довлеющую мощь знаменского исполина.

– Знаю, как ты их зарабатываешь… Рынок под себя взяли! – зло, но без ненависти выдал Дрын.

– Взяли. Потому что нас на деньги кинуть хотели. Московские наехали, мы отбились. Ну и рынок заодно взяли… Что здесь не так?

– Мы тоже хотим! – набычился на Спартака Барабан.

– Флаг тебе в руки.

Таких барахолок в Москве много. Тут по соседству одна есть, небольшая… так и нам до Рижского рынка как макаке до слона. Я не знаю, что там за бригада, но ты можешь пробить. Если что, мы тебе поможем. А домой вернемся, отпразднуем. Я тебе лично морду набью, – почти весело, но вовсе не в шутку сказал Спартак. – На радостях…

Барабан дернулся, реагируя на эти слова, но Спартак продолжал давить на него взглядом. Сила в нем была и уверенность, которых сейчас так не хватало княжевским, потому и поплыл Барабан. И Дрын промолчал, хотя тоже должен был как-то отреагировать на такое обещание.

– Дома драться будем, мы вражду там должны оставить, а здесь мы – свои среди чужих. Нам друг за друга держаться надо.

– Ну-у, я не знаю… – неуверенно дернул плечом Дрын. – А рынок правда есть?

– Ну, если сила есть, то и рынок будет… Вон московские как лютуют, все, что плохо лежит, под себя подметают. А мы собачимся по старой теме… В наши-то годы. Сейчас московские подъедут – вот потеха для них будет, когда мы друг друга мочить начнем…

– Куда они подъедут?

– Сюда.