Но вот компрессор выключился, и во двор вышел подполковник Джутов.

Хазар стоял посреди двора. Он видел окна камер, заметил в одном из них лицо Ниппеля. А Джутов идет к нему, улыбается, разводит руки – уж не в объятия ли собирается заключить? Но нет, он даже не касается его. Но улыбка все шире. А к Ниппелю присоединяются Лях, Кряк, Семчик. И в других окнах появляются лица его бойцов. Открываются форточки.

– Ну, вот и все, Хазаров! Закончились твои злоключения! – радостно объявил Джутов. – На свободу, как говорится, с чистой совестью! Здорово ты нам помог. Спасибо тебе! И низкий поклон.

Кланяться Джутов не стал, но за руку Хазара схватил, крепко пожал. А пацаны все видят, слышат. И становится ясно, зачем подполковник устроил весь этот спектакль. Бойцы остаются сидеть, а его выпускают. Значит, он сдал ментам всех своих, этим и купил себе свободу. Это же чистой воды подстава!

Но компрессорная станция снова включилась, и пацаны не услышали, как Хазар обматерил Джутова.

Он наорал на подполковника, но тот лишь злорадно ухмыльнулся в ответ и ушел, уступив место двум дюжим сержантам из патрульно-постовой службы. Эти молодцы затащили его в здание, но бить не стали, вернули под роспись личные вещи, после чего выставили за дверь."

"Хазар не знал, скольких его бойцов повязали репчинские менты – возможно, большая их часть до сих пор обретается на барахолке, а до нее рукой подать. Но в летнем кафе на рынке он увидел только знаменских «быков», Бабая и Угрюма. Его не замечали, а в одиночку качать права было глупо.

Со знаменской братвой работали московские менты, но, видно, не все у них вышло, если большая часть толпы уже на свободе. Но и репчинские менты сдадут свои позиции, Хазар заставит это их сделать. И адвокатов своих подключит, и прессу, чтобы поведать всему миру, как российская милиция прессует ни в чем не повинных людей, будто на улице тридцать седьмой год. И еще он сумеет объяснить пацанам, что подполковник Джутов нагло его подставил. Не сдавал он никого и не предавал, обман это, подлые ментовские игры.

Он придумает, он обязательно что-нибудь придумает. Ведь у него и деньги есть, и голова на плечах… Правда, сейчас в мозгах засор, да и желания нет шевелить ими. Домой бы, душ принять, в джакузи расслабиться на пару с Жанной. Секс, сто граммов и огурчик прочистят мозги, и тогда его наверняка посетит умная мысль.

Дверь в квартиру открыла ему Жанна. Невеселая она, бледная, глаза красные от слез, голова опущена. Черное платье на ней, закрытое сверху, длинное, и на лбу траурная повязка. И в квартире почему-то пахло ладаном.

– Эй, что такое? – встревоженно спросил Хазар.

Но Жанна не ответила. Еще ниже опустив голову, она скрылась в зале. Он последовал за ней и остолбенел, увидев посреди комнаты длинный стол.