Верный признак того, что сейчас собирается оставить его.

– Опять бульон?

– Ну, если ты такой смелый, можно что-нибудь покруче, – усмехнулась она.

Покруче пока не получалось – ни на входе, ни на выходе. Отравление серьезное, интоксикацию вроде бы сняли, а желудок все еще бесится, как черт у сковородки. И днище выбивает жестоко. И краны срывает.

– Водки бы… Для дезинфекции.

От водки бы он действительно не отказался. А от коньяка…

– Ой-е!.. Хрр-рр!.. М-да…

Все нутро наизнанку вывернуло, хорошо, что тазик у кровати, было куда выплеснуть свое презрение к этому напитку. И надо было подумать о коньяке!..

Юля посмотрела на него молча и с улыбкой, подала стакан питьевой воды без газа.

– Это вместо ужина? – пошутил он.

– Как скажешь…

Она уезжала в Санкт-Петербург, но вернулась в тот же день, когда Спартак пьянствовал с ее отцом. Он уехал к Жанне, а она пришла к себе домой, узнала, о чем говорили они с отцом, и отправилась к нему. Дверь была открыта, Спартак без чувств лежал на полу. Но еще был жив. И «Скорая» приехала быстро.

В больнице Спартака откачали, прочистили желудок. Оказалось, что в коньяк был подмешан какой-то яд. Что именно, эксперты пока еще не выяснили, слишком сложный анализ нужно было провести для точного ответа. Но факт оставался фактом – его пытались отравить. И сделать это могла только Жанна. Не зря же она исчезла сразу после того, как он потерял сознание.

Пока Спартак приходил в себя, Мартын разыграл спектакль, поднял волну, запустил в эфир новость о его смерти. Он не знал, кто отравил Спартака, но понимал, зачем это было сделано, и ждал, когда стервятник пожалует за добычей. И первым на горизонте появился Хазар. А ведь Жанна когда-то с ним зажигала; может, еще не потух тот огонек…

– Нет, лучше бульону похлебать.

Спартак еще вчера пришел в себя, а сегодня утром бойцы перевезли его на съемную квартиру, от больницы подальше. На всякий случай. Юля и за врача здесь, и за медсестру. Пока она рядом, за свою жизнь Спартак мог не волноваться.

Но только Юля ушла на кухню, как появились Мартын и Гобой. Зашли в комнату тихо, чуть ли не на цыпочках.

– Чего как на похоронах? – спросил Спартак. – Или случилось что?

– Да нет, нормально все… Просто смотрим, хреново тебе, – пожал плечами Мартын.

– Это мое нормальное состояние. За последний год, – усмехнулся он.

То с травмой головы в больнице валялся, то с простреленной грудью, сейчас вот отравить хотели – не жизнь, а прямо «Санта-Барбара» какая-то. И только ему одному достается.

– Ты – голова. Тебя отрубить, туловище само отпадет, – сказал Гобой.

– Ты сам в это веришь? Сами не справитесь без меня?

– Пока справляемся, – кивнул Мартын.

– Это хорошо. Мы гидрой должны быть: одну голову срубили, две выросло. Пока у меня две головы.