Боевая у него бригада и очень опасная. Врачи это знают, потому и ходят перед ним на цырлах. Только Спартака это не очень радует. Ему нравилась власть, которую давала сила, но уже начинало надоедать, когда тебя боялись, как какого-то монстра.

Дверь в палату с шумом отворилась; сначала ввалился Мартын, за ним Гобой, Бабай, Угрюм. Медсестра не кричит на них, не гонит поганой метлой… А надо бы отругать их, чтобы не шумели. Как будто не знают, что у Спартака тихий час… Шутка, конечно. Какой тихий час, когда друзья к нему пожаловали? Чем шумней, тем веселей, а то как в склепе было тихо.

– Неплохо устроился! – расплылся в улыбке Мартын. – Тепло, светло и мухи не кусают…

– Укусила уже муха, – усмехнулся Спартак. – Хорошо, что навылет прошла, а так бы в реанимации сейчас закисал…

– Реанимация – дохлое дело, – покачал головой Бабай. – У меня дядька туда попал. Так и лежал, пока в морг не перевезли…

– Тьфу на тебя с твоим дядей!

Не глядя на Бабая, Угрюм деловито укладывал в холодильник фрукты из пакета.

– Мы тут поварам продукты подкинули, – глянув на него, сказал Мартын. – Ну, и денег. Они тебя по отдельному меню кормить будут…

– Я не против.

– Это… с Мариной тут толковали… никто ей тебя не заказывал. Сама, по своей воле тебе отомстила. Но что-то не верю я ей… Короче, охрану мы усилили.

– И это, шторы нужно навесить, – добавил Мартын, кивком головы показав на окно.

– Только белые, чтобы свет пропускали…

– Белые-белые. Я еще вчера заказал, сегодня повесят…

– Марину не сильно обижаете? – спросил Спартак.

– Как ее обидишь, если Бабай за нее горой? – усмехнулся Мартын.

– Так это, Спартак сказал, забирай, я и забрал, – вытянув губы, отозвался Бабай.

– Говорил, – кивнул Спартак. – Если взял, пусть с тобой будет. Только домой ее не отпускай…

– Надо бы отпустить, – не согласился Гобой. – Я людей озадачил, пусть посмотрят за ней – может, она на заказчика выведет. А то мало ли, что она говорит…

– Тогда отпускай.

– Может, я следить за ней буду? – глядя на Спартака, спросил Бабай.

– А это как Мартын скажет. Он за меня, ему решать.

В палату зашла Жанна. Платье на ней длинное, до колен, но все равно выглядела она очень соблазнительно.

– Привет всем! – белозубо улыбнулась она.

Угрюм забрал у нее пакет, открыл дверцу холодильника… Если бы не орден, Спартак мог бы усомниться, что в армии он был пулеметчиком. По его повадкам он больше на каптенармуса тянул. Хозяйственный мужик, по-крестьянски хваткий. Жаль, что неторопливый. Хоть и основательно все делает, но слишком уж медленно. Вряд ли ему можно доверить все строительство на рынке…

Спартак усмехнулся. Вчера еле живой был, а сегодня уже о делах думает. Значит, будет жить.

– Ты, я смотрю, уже веселый, – улыбнулась Жанна.