Его с пеленок все используют, так пора прикрыться настоящей причиной, хватит это терпеть! И тут я подвернусь между прочим, чтобы вообще без вариантов…

Ее брови двумя аккуратными изогнутыми червяками заползли на середину лба, а в улыбке проявилась ехидность.

– Какая прелесть, – протянула Веста. – Еще разок. Я его додавить должна? И зачем это мне?

– Услуга, – ответила я обреченно, за два дня до разговора в точности предугадав этот вопрос. – А взамен обещаю, что когда ты станешь начальницей, я буду работать точно так же, как на Евгения Михайловича, без споров, глупых бунтов и на полной мощности.

Моя мама и Стас могли себе представить, чего мне стоило такое признание! Хотя нет, еще все преподаватели из института. И сам Евгений Михайлович. Ну и в отделе кто-то вряд ли не в курсе… То есть весь мир мог представить ценность моей жертвы! Только не Веста – она рассмеялась:

– Ха! Как будто ты умеешь работать иначе! Побурчишь-побурчишь, и вжух – уже работаешь на полной мощности.

А вот такого аргумента весь мир не ожидал. Я захлопала глазами и поднажала:

– И тем не менее! Я же не прошу тебя делать такое, чего ты раньше по доброй воле не делала! Так что обмен равноценный!

Но она хохотала все задорнее, а на меня смотрела все веселее – я вообще не понимала причин настолько неуемной радости:

– То есть ты таким образом решила начать со Стасом встречаться?

– Вот именно! Дораспределять утешительные призы, как ты когда-то и предлагала!

– Да нет, подожди! – У нее глаза забегали от непонятного предвкушения. – Я когда это предлагала? Я же в тот момент думала, что вы и так вместе! Знала бы, что ни черта подобного, ни за что бы тебе его не отдала!

Отдала? Я отшагнула в изумлении. А Веста, наоборот, медленно поднималась на ноги и будто расправляла невидимые крылья, продолжая вдохновляться уже от самой себя:

– Получается, что еще не проигрыш?! Сегодня мой день! А ты мне заодно подсказала, как себя с ним вести, – не навязываться, а быть жалкой тенью и вечной поддержкой в глупых диверсиях, честной и саркастичной. Ему, похоже, нравятся девушки, которые перед ним не теряются, а говорят именно то, что думают…

– Это я-то жалкая тень? – моя интонация будто на этот вопрос и отвечала, настолько она была слабенькой и безжизненной.

– Ты! – Веста торжествовала. – И знаешь, лучше не путайся у меня под ногами, Полина! Растопчу и не замечу! Веста Стрельцова не видит препятствий!

Какая-какая Веста? Ну она и танк. Но и я ведь не тюлень! Я вмиг успокоилась, поскольку верила в каждое произнесенное слово:

– Остынь, Веста. Между мной и Стасом все давно определено. Осталось только заявить об этом вслух.

Мое холодное равнодушие и заставило ее взвиться до потолка – вероятно, она собиралась задушить меня невидимыми крыльями.