Медленно, протяжно выдохнул, а потом заговорил с каким-то пронзительным нажимом на каждом слове:

– Полина, да, рецидив может быть. И чем чаще мне об этом напоминают, тем он более вероятен.

– Поняла. Молчу.

– Вот и молчи."

"К счастью, в рюкзаке Стаса нашлась и подзарядка, потому мы несколько часов могли смотреть смешные ролики в интернете и не поднимать больше спорных тем, постоянно прислушиваясь к возможным шорохам в типографии. Марина оказалась отстойной подругой для бабули празднующего внука и удостовериться в порядке не удосужилась. Расстраиваться на этот счет у нас уже не было сил.

Темноту мы могли рассекать только светом от телефонов, но время от времени поднимались с пола, чтобы размять ноги. Когда я начала зевать, то подошла к полкам с запечатанной бумагой.

– Стас, как думаешь, какая мягче – офсетная или мелованная?

– Смотря для чего тебе.

– Под голову подложить! Время укладываться спать.

– Я так и подумал. Щупай сама. А у меня рюкзак.

Верно, рюкзак. А он в любом случае удобнее любого из альтернативных вариантов. Я подсветила снизу свое лицо, чтобы он смог разглядеть дружественный настрой, и осторожно покралась назад. Но Стас сразу придвинул рюкзак к себе, потому пришлось самым вежливым образом поинтересоваться:

– Поделимся? Рюкзак большой, а головы у нас маленькие. Особенно твоя.

– А у тебя что есть? – оживился он.

– Полбатончика.

– Не надо. Пить еще захочу.

– Потому-то он до сих пор и лежит в сумочке. Давай, давай, Станислав Борисович, я много чего о тебе плохого думаю, но ты не жмот.

– И на том спасибо. – Стас вздохнул и все-таки уместил рюкзак возле стенки.

Здесь не было грязно – бабуля, вероятно, свои задачи неплохо выполняет, а исключение сделала лишь в сегодняшний день. Или мы уже протерли себе спальное местечко попами, пока ждали. Завели будильник на полшестого и улеглись. Сначала отвернулись друг от друга, но через несколько минут Стас развернулся и почти уперся носом мне в затылок. Возражать я не стала – прекрасно понимала, что и без того одного рюкзака на двоих маловато. Снова зевнула и попыталась погрузиться в дрему, однако думала о том, как завтра Евгения Михайловича будем убеждать прийти к нам на помощь. А потом его смех терпеть. А потом еще и отпрашиваться на часок домой, чтобы переодеться и принять душ…

– Полин. – Стасу, видимо, тоже не спалось. – А ты все эти годы часто меня вспоминала?

– Каждый день, – ответила честно. – И самым недобрым словом. А ты?

– Поначалу было вообще не до того.

Он замолчал, а мне стало интересно:

– Ты в Швейцарии долго лечился? Получается, что вообще не учился?

– Почти полгода на реабилитации, – сказал после паузы. – Потому что Олег и папа – параноики. Хотя уже через месяц ходил пешком по два километра, в конце и на пробежки выгоняли.