— Дочь, — подаёт голос мама, глядя на меня вполоборота. — Давай оладьи сделаю? С кабачками, как ты любишь.

Я давно не чувствую вкуса еды, но хорошо его помню. Оладьи с кабачками нежные, немного солоноватые, сочные. К ним мама даёт сметану.

— Спасибо, мам, я с удовольствием, — улыбка, чтобы она не волновалась.

Мама начинает радостно греметь посудой, а я возвращаю взгляд в телевизор. Его фоновое звучание только на первый взгляд кажется монотонным и расслабляющим — для меня оно означает усиливающееся натяжение в нервах. В эти минуты в суде идёт слушание по делу Саввы.

Ты всегда был на шаг впереди, но так вышло, что мой страх тебя переиграл. Ты не думал, что я так поступлю, да? Доверял мне больше, чем стоило. Ненавидя твоих родителей, я предала тебя так же, как сделали они. Ты был прав, мой любимый мальчик. Люди не стоят привязанностей.

Оладьи на белом кружевном блюдце давно остыли, так же как и мятный чай. Мама не обижается, что старалась, готовила, а я не ем. Опускает ладонь мне на плечо, слегка похлопывает и тихо выходит из кухни.

Мои глаза прикованы к экрану. Я даже не уверена, что они мне его покажут. Возможно, стоило заглянуть в интернет.

Но потом это случается. Кадры забастовки на севере страны сменяются изображением зала суда. Скачущий голос репортёра сообщает, что несколько минут назад владельцу компании «Fear me Studio» вынесли обвинительный приговор сразу по нескольким статьям: причинение тяжкого вреда здоровью и уклонение от уплаты налогов особо крупных размерах."

"Мое сердце дёргается, когда камера выхватывает знакомую угловатую фигуру. Волосы Саввы стали длиннее и свободно падают ему на глаза. Он сидит на убогой скамейке и при этом умудряется выглядеть ВИП-зрителем на нашумевшем спектакле: ни затравленности во взгляде, ни понуро согнутой спины. Словно все эти люди вокруг, рвущие его любопытными взглядами, присутствуют там лишь потому, что он так захотел.

Его лицо крупным планом — это то, к чему я совсем не готова. У репортёров отличная камера: можно различить даже выгоревший пушок на кончиках ресниц. В эту минуту тысячи женщин перед экранами телевизоров так же, как и я, не могут оторвать от него взглядов. Так же, как и я, они заворожены его эксклюзивной красотой и глубиной пронзительных синих глаз. Я жадно глотаю изображение и одновременно задыхаюсь от нарастающей рези в левой половине груди. Любить тебя очень больно, Савва. Но другой любви я бы не хотела.

Ему в лицо тычут нелепую поролоновую штуку. Я не сразу понимаю, что это микрофон.

— Вам только что вынесли обвинительный приговор. Хотите что-нибудь сказать?

Хорошо, что ты так спокоен и не даёшь им смаковать трагедию, которой они так жаждут. Отлично, что на твоих щеках гуляют эти очаровательные ямочки. Они никогда не узнают.