Он прямо передо мной. Нужно было помнить, что Савва чутко спит. От него пахнет сном и напряжением, глаза изъедены рубиновой сеткой капилляров. Моя оборона терпит сокрушительный удар. Он выглядит как мужчина, которого я всё ещё люблю.

— Извини, что разбудила, — говорю я первое, что приходит в голову и, вжавшись в столешницу, протискиваюсь в сторону. Мне нельзя, нельзя. Нельзя давать слабину. Ты же помнишь? Он готов распоряжаться твоим телом по своему усмотрению. Ему наплевать на то, что ты чувствуешь. Его интересы всегда будут превыше твоих. Он получает удовольствие, избивая других людей. Он совершил убийство. Однажды он уже причинил тебе боль, пусть и руками другого человека. Ничто не удержит его от повторного эксперимента.

— Ты пахнешь моим шампунем, — его голос охрип от сна, взгляд жадно блуждает по моему лицу.

Я ёжусь и крепко обнимаю себя руками, защищаясь.

— Я, наверное, перепутала.

— Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь уехать.

— Куда?

— К маме.

— Бегство?

— Нет. Я хочу нормальности. Хочу перестать бояться.

Он хмурится.

— Тебе не нужно меня бояться.

Он готов распоряжаться твоим телом по своему усмотрению. Ему наплевать на то, что ты чувствуешь. Его интересы всегда будут превыше твоих. Он получает удовольствие, избивая других людей. Он совершил убийство. Однажды он уже причинил тебе боль, пусть и руками другого человека. Ничто не удержит его от повторного эксперимента.

— Ты кривишь душой. Ты хочешь, чтобы я тебя боялась. Тебе это нравится.

— Совсем нет, Мирра. Ты для меня особенная.

Ложь. Это всё ложь.

Мои не зажившие за ночь нервы сдают ещё до того, как я успеваю это понять. Я швыряю чашку на стол так, что её содержимое расплёскивается по столешнице, и быстро шагаю к двери. Не дай ему себя согнуть. Не слушай. Тот, кто говорил с тобой вчера, — для него ты совсем не особенная. Та же спичка, которую ему нравится ломать в угоду своей нездоровой натуре.

Пятки гулко стучат по паркету, сердце молотит им в такт. Сумка стоит на тумбе слева, ноги вдеть в туфли. Пиджак… к чёрту его.

— Мирра.

Я смотрю на свои пальцы, застывшие в паре сантиметров от дверной ручки. Глубоко вдыхаю, наполняя высохшие лёгкие глотком смелости, поворачиваюсь.

— Собираешься меня задержать?

Это он. Мой Савва. Без масок, фильтров и холодной стали во взгляде. Тоже как на ладони.

— Я же сказал, что и пальцем тебя не трону. Давай попробуем. Я ничего не могу обещать, не могу прогнозировать, — его губы дёргаются в призрачной улыбке, которая моментально гаснет: — Но с тобой ведь получилось… Вдруг и с ним получится.

Сердце замедляет ход и окончательно останавливается. Перестаёт существовать всё, кроме двух синих факелов, слепящих меня до едкой соли в уголках глаз.

— Я тебе не верю, — шепчу я одними губами.