Я очень люблю своих родителей, у нас прекрасные отношения, но вряд ли меня можно назвать благодарной дочерью. «Наша Мирра не слишком ласковый ребенок», — как-то сказала покойная бабушка и была права.

Мама никогда не сетовала на то, что я решила устраивать свою жизнь вдали от дома, и не упрекала, если я забывала ей перезвонить. Поэтому сейчас мне стыдно: в оживленных столичных буднях я не всегда находила время пообщаться с собственной матерью, но стоило мне ощутить себя потерянной, я первым же рейсом рванула за утешением именно к ней. Хотя утешение в привычном смысле мне не нужно: я ни в коем случае не планирую повергать родителей в шок рассказами о безбашенности Саввы. Достаточно просто сидеть в их уютной кухне и греться в тепле маминой заботы.

— Очень вкусно, — я делаю глоток чая и намеренно уточняю: — С мятой, да?

— Да, с ней, — мама опускается на стул напротив и подпирает щеку кулаком. — Давай все-таки я блинов пожарю, а, Миррусь? Или ты не ешь мучное совсем?

— Не надо, мам, не суетись. Я ведь не уезжаю еще. Завтра пожаришь.

— А на работе тебе отгул дали?

— Дадут. Я завтра позвоню и предупрежу, что не выйду.

— А так можно у вас? — озабоченно уточняет мама.

— Можно. Твоя дочь — незаменимый сотрудник, который большую часть времени работает сверхурочно. Должны же быть за это какие-то бонусы.

— Очень горжусь тобой, — улыбается мама и придвигает ко мне вазочку с конфетами. — Попробуй. Нам с папой они очень понравились.

Конфету я беру из вежливости и кладу рядом с чашкой. Это нормально, что мама так одержима идеей скормить мне все, что есть в доме. Завтра после обеда я вновь улечу в Москву, и ей нужно успеть вместить в эти короткие часы всю свою заботу и любовь.

— А он надолго на рыбалку?

— Завтра к вечеру обещал вернуться. Расстроился конечно, что тебя не застанет.

— Это мне нужно было раньше предупредить о приезде. Но я еще приеду к вам в конце месяца. На дачу съездим.

— Дочь, у тебя все хорошо? — вдруг невпопад спрашивает мама.

Горло сковывает спазм: в ее глазах я вижу так много невысказанной тревоги, которую мама никогда и не подумает вылить на мою голову. Этот деликатный вопрос — максимальное вторжение в мою жизнь, какое родители себе позволяют. Господи, как же мне с ними повезло: с людьми, которые любят меня такой, какая я есть и ничего не требуют взамен. Они просто дают понять: дочь, мы всегда здесь, для тебя. Может быть, поэтому я не бросалась на поиски той самой любви? Потому что всю мою жизнь была с лихвой ей одарена.

— Все нормально, мам. Я подписала крупный контракт, я тебе говорила? Скорее всего, к концу года, наконец, обзаведусь собственным жильем.

— Я никогда в тебе не сомневалась, — произносит мама с нескрываемой гордостью. — Тебя еще в школе учителя выделяли.