— Следующий вопрос? После свалившегося на тебя прозрения, он просто обязан был прийти тебе в голову.

Тревожная мысль, которая тайно осела у меня на подкорке, начинает оживать от этих слов, увеличиваться в размерах, давить. Застыв в оцепенении, я отгоняю ее от себя. В каждом человеке присутствует инстинкт самосохранения, защищающий его от стресса, и порой он застает прятать голову в песок. Вот уже пару часов то же происходит и со мной: чудовищная догадка точит меня изнутри, навязчиво жужжит в ухе, но я продолжаю от нее отмахиваться. Мне с ним слишком хорошо, он слишком умен, слишком красив, чтобы допустить возможность того, что правда бывает настолько жестока.

Но то, с каким требовательным ожиданием Савва смотрит на меня, не оставляет мне шанса. Я ведь не трусиха, и совсем не факт, что это окажется правдой. Потому что это слишком. Слишком для всего.

— Привязанности ослепляют, Мирра, а мне не нужна твоя слепота. То, что есть между нами достойно того, чтобы видеть друг друга без фильтров. Я тебя вижу. А ты готова увидеть меня?

Напряжение в висках достигает такого пика, что я чувствую подкатывающую дурноту. Жизнь достойна того, чтобы видеть ее без фильтров, но мне все равно становится чудовищно страшно.

Его синие глаза все еще такие же синие, а если он улыбнется — то на его щеках появятся эти неповторимые ямочки.

— Это ты подослал того бомжа, чтобы тот на меня напал?

Сейчас я прекрасно представляю, что чувствуют люди, к чьей голове приставлен пистолет. Хочется зажмуриться.

— Ты не оставила мне ни единого способа к себе подойти, Мирра, — его голос звучит мягко и почти сочувственно. — А я всегда добиваюсь своего, ты ведь помнишь? Конечно, это был я.

38

Если бы сейчас мне предоставился шанс изменить прошлое, я бы не раздумывая перемотала время на минуту назад, чтобы не слышать этих слов.

Как выясняется, я совершенно не была готова к тому, что нелепое подозрение, закравшееся в мое подсознание, окажется правдой. Возможно, я и сейчас ему не верю, потому что вместо того, чтобы заорать матом или, на худой конец, молча развернуться и уйти, стою и растерянно хлопаю глазами.

Савва нанял бездомного, чтобы тот меня напугал? Инсценировал изнасилование, чтобы выглядеть героем и завоевать мое расположение? Это сделал человек, который встречал меня с работы, дарил цветы, трахал часами и разговаривал о смысле жизни? С которым я делилась тем, как прошел мой рабочий день и которому делала минет?

- Тот мужчина вонял как помойная яма, - ошарашенно шепчу я, глядя поверх плеча Саввы.

- И он меня облапал. Я думала, что все было по-настоящему.

- В этом был весь смысл, - долетает до меня ровный голос, в котором нет даже намека на сожаление. - Ты должна была поверить, что все происходит по-настоящему.

- Он засунул свою грязную руку мне в трусы.