Раздвигает бедра, усаживаясь поближе к краю.

Подхватив обеими руками под попу, снова толкаюсь в теплое Катькино нутро. Тугая плоть словно перчатка обхватывает мой неутомимый член. И меня накрывает с головой от острого наслаждения.

Я пропал. На веки вечные пропал…

– Не могу я тобой насытится, Катя, – вздыхаю я с последним глубоким выпадом. Зарываюсь носом в пушистые Катины волосы. И пытаюсь вернуться в реал. Мать его… Как же это сложно. – Надо выходить в отставку и не выпускать тебя из спальни, – заявляю шутливо.

– Сегодня же напиши рапорт, – вторит мне Катерина и не спешит разрывать объятия. Не торопится в душ, не тянется за телефоном.

– Так какие у тебя планы на сегодня? – спрашиваю, помогая спуститься со столешницы.

– Ничего особенного, – пожимает плечами жена. – Хочу в универ заехать, забрать документы, – воркует она, поднимая на меня глаза.

– Когда будешь выезжать, напиши, – киваю я коротко. – Если я освобожусь к этому времени, подъеду к МГУ. Заберу тебя. Может, по Москве погуляем.

– Суперская идея, Васечка, – тут же соглашается Катерина. – А ты когда освободишься?

– Смешной вопрос, – улыбаюсь я. – Знаешь, как в старом анекдоте… Когда отпустят, тогда и приду.

– То есть… – печально опускаются губки любимой.

– Будем надеяться на лучшее. Там у нас ЧП в округе. Пацан сбежал из части. Вот мне дыню вставят королевского размера, потом пожурят по-отечески и отпустят. А я возьму под козырек, скажу «Так точно!» и приеду к тебе.

– Это точный алгоритм? – с сомнением глядит на меня жена."

"– Ну не знаю, – тяну насмешливо. – Смотря кто журить будет, а кто дыню вставлять. Все очень индивидуально, Кать.

В спальне пиликает мой служебный сотовый. Приходится наскоро чмокнуть жену в макушку и выбежать за трубкой.

– Да, Тарасов, – рявкаю на помощника, оторвавшего меня от жены. – Ты подъехал? Сейчас скажу, чтобы пропустили. А ты китель привез? Ну молодец… Я сейчас спущусь.

– Пригласи человека завтракать, – выходит из ванной Катя. – Наверняка, он ничего не ел с утра. И ты покушаешь по-человечески.

– Настоящие мужики не кушают, Кать, – смеясь натягиваю тренировочные штаны и майку.

– Совсем? – фыркает кошкой жена.

– Они едят, жрут, хавают, трескают. А кушают только женщины и дети. Понимаешь?

– Не совсем. Но постараюсь вникнуть, – надевает белье жена.

И я снова как дурак залипаю на ее полной груди, обрамленной тонкими кружевами. Упираюсь взглядом в просвечивающие через белую ткань соски и негодующе мотаю головой, когда Катерина накидывает сверху белый шелковый халат. – Так не выпущу тебя из спальни, – рычу глухо. – Ты всем мужикам в доме стояк обеспечишь…

Понимаю, что несу бред. Но ничего с собой не могу поделать. Ревную как бешенный.

– Ордынцев, или в баню! – отмахивается от меня Катя.