– Я хочу уйти, – как можно твёрже сказала я, вставая с кровати и откладывая учебник.

– А наш уговор? – с хитрой улыбкой поинтересовался Громов.

– Я передумала, – чтобы сказать это, мне пришлось собрать всю волю в кулак. – Я не думала, что окажусь в таких условиях.

Он молчал. Я стояла перед ним и моя решимость постепенно улетучивалась. И он, похоже, чувствовал это. Продолжал улыбаться одним уголком губ, перекручивая браслет часов на руке.

– Я не думала, что меня закроют как в клетке, – продолжила я, так и не дождавшись от него ответа,.

И опять тишина и наглая ухмылка.

– Я ухожу, – заявила я и, взяв телефон с кровати, направилась к двери.

Проходя мимо Громова, я почувствовала, как моя рука оказалась в тисках его хватки. Он просто схватил меня, даже не поворачиваясь.

– Отпусти, – потребовала я. – Я всё равно уйду.

И я уже приготовилась выцарапывать свою руку, но он неожиданно отпустил. Сразу и как-то подозрительно легко.

Это сбило меня с толку. Еще ни разу он не делал то, о чем я просила.

Но потом Громов вдруг резко развернулся и шагнул ко мне. Я сделала шаг назад. Ещё один. И упёрлась в стену. Дальше шагать было некуда.

А Громов медленно приближался. Как будто специально оттягивал момент, когда я смогу почувствовать жар его дыхания. Улыбка не сходила с его лица. А глаза светились каким-то незнакомым мне ранее огоньком. Это была не ярость, как обычно при разговоре со мной, и не злость. Его глаза просто темнели и зрачки становились шире. Он то сужал глаза, то, наоборот, раскрывал их шире. И при этом не отводил от меня взгляда.

Наконец, он приблизился и теперь уже пристально посмотрел мне в глаза.

Он навис надо мной как гора, закрывая собою свет.

Я чувствовала, как подкашиваются коленки и неосознанно пыталась встать на носочки, чтобы прибавить себе хотя бы пару сантиметров значимости.

В горле пересохло, губы сжались от сухости. Но я боялась облизать их под взглядом этого большого мужчины.

А ещё почувствовала, как мой страх смешался с каким-то другим чувством. Которое сложно описать. Узел скручивался внизу живота. Горячий трепет в дыхании.

– Леееееея, – неожиданно нараспев произнес Громов.

Наклонился и упёрся в мой лоб своим лбом. И меня чуть не обожгло от этого касания.

– Я скучал, Лея, – уже совсем близко произнес он. Недопустимо близко.

Чтобы хоть как-то сбить с себя этот морок от его близости, я произнесла охрипшим, незнакомым голосом, но в нём укор:

– Трахая шлюх?

Громов отодвинулся немного и довольно улыбнулся.

– Не было никаких шлюх, Лея.

Я недоверчиво усмехнулась и отвернула лицо, боясь выдать свои чувства.

– Лея, – он приблизился так, что почти касался губами моего уха, – можно я прикоснусь к тебе?

– Что? – почти прошептала я дрожащими губами.