Пусть не на весь день, а нащелкать штук двести фоток до начала банкета. Только детские фотосессии Влад не любил. Считал пошлым растрачивать свой талант и время на маленьких сопляков и их сумасшедших мамаш. Нет, естественно, никакой фобией Казаринов не страдал и с удовольствием фотографировал племянников и сестер. А иногда удавалось запечатлеть и маму с внуками. Он снова закурил. Мама после смерти Кристины даже вставать перестала. Казаринов почувствовал, как его прошиб озноб. То ли нервное, то ли замерз…

Влад поспешил обратно в квартиру. Но стоило только сделать шаг, как раздался приглушенный вскрик, и что-то тяжелое грохнулось на пол. Он метнулся в спальню и опешил.

Бледная словно полотно, сестра прижимала ладони к пунцовым щекам, а на полу валялась картонная коробка, неуклюже упавшая с верхней полки и растерявшая все свое содержимое.

Ботфорты на огромных каблуках, кожаные юбки и лифы, сетчатые чулки, змеями расползшиеся по комнате, какое-то откровенное белье, усыпанное стразами…

– Она занималась проституцией? – в ужасе выдохнула Мила, прижимая пухлую ладонь ко рту. – Какой позор!

– Мертвые сраму не имут, – пробурчал Влад, сжимая сестру в объятиях. – Перестань, Милка. – Он провел ладонью по вытравленной перекисью голове и добавил беззаботно: – Может, для маскарада покупала или с Вадимом до развода дурачились.

– Ага, – раздраженно хмыкнула сестра. – Там только сапог три пары. Какие тематические игры? Шутишь, что ли?

– Я ни за что не поверю, – осадил сестру Казаринов.

– А тебя никто и не просит, – желчно бросила Мила и принялась запихивать в коробку крамольные тряпки. Она старалась не смотреть на брата и беспрестанно повторяла: «Какой позор! Ужас, какой позор!»

– Я разберусь, Мила, – рыкнул Влад и быстро ретировался на кухню. – Кристинка ни за что не стала бы продавать себя. Да и зачем? Ей на жизнь хватало.

– Может, поэтому и хватало, – прошипела сестра. – Слишком много зарабатывала и швыряла деньги на ветер. Вспомни ее дорогие подарки. Ясное дело, легко доставалось.

– У нее была востребованная специальность и хорошая работа. А панель – это ад кромешный…

– Тебе виднее, – цыкнула Мила и, уперев руки в боки, воскликнула – Что теперь с этим барахлом делать? В дом везти точно нельзя!

– В офисе спрячу, – рыкнул Влад. – Здесь не бросим.

Милка нервно передернула плечами:

– Делай что хочешь!

Казаринов кивнул и закинул ящик в машину, сам не понимая до конца, почему не оставил у близлежащей мусорки реквизит для кордебалета.

Глава 2

Следующим утром, наскоро нацепив черную водолазку, такие же широкие штаны и куртку, Казаринов отправился снимать свадьбу. Элитное заведение, небольшой зал с камином намекали на камерность мероприятия.