Даже учитывая, сколько раз я кончала за эти бешеные вечер и ночь.

Это было что-то настолько запредельное, настолько жесткое, что слезы из глаз брызнули.

- Горячая коша какая, ммм…

Гор бормотал и бормотал что-то, ритмично двигая во мне пальцами, приподнявшись и прихватив свободной рукой за подбородок, чтоб ничего не упустить. Ни одного стона, ни одной волны дрожи. Он не позволял отвернуться, закрыться, не отпускал мой взгляд, а меня судороги сладкие били. Еще и от этого. От чистого секса его глаз.

Мне кажется, я, как собака Павлова , буду теперь на его взгляд реагировать предоргазменным или даже оргазменным состоянием.

Я не успела осознать эту удручающую истину во всей ее полноте.

Не успела свалиться в кошмар призрачной привязанности.

Подпол встал, перевернул на живот, вжикнула молния, и в следующее мгновение я уже кричала от жесткого глубокого проникновения. И следующих за этим грубых, болезненных даже толчков.

Сильные руки подняли, перехватив поперек тела и за горло, каменный подпол заработал членом в привычном для него бешеном режиме, который я уже научилась распознавать. И кайфовать от него тоже научилась.

- Этого хотела, дикая ты кошка, а? – хрипел он мне на ухо, успевая насаживать жестко на себя, прикусывать шею и вылизывать место покусов, - этого? Ненасытная, надо же… Не уйдешь от тебя, медовая, бля, ловушка…

Я, может, и ответила бы что-то. Но не могла. Трясло сильно. И очередная волна кайфа подкатывала.

Меня откинули обратно на кровать, придавили за затылок к матрасу, чтоб не дергалась, усилили темп…

И я кончила еще раз, осознавая себя полностью течным животным, бешеной самкой, охочей до секса.

Ужасное ощущение. Но блаженное.

Где-то высоко надо мной опять ругался подпол. Потому что, кажется, в этот раз он чего-то не успел. Или куда-то не успел.

Мне было по барабану.

Я лежала, пережидая афтешоки удовольствия, глаза сами собой закатывались, закрывались.

И плевать было в этот момент на все на свете.

Не вспоминалось ничего плохого. Только хорошее.

Я в безопасности, в тепле. Рядом – мужчина, умеющий делать так сладко, что себя не помнишь.

Что еще нужно?

- Чтоб вечером пришел, а ты тут была, ясно? - раздалось сверху довольное ворчание, - можно даже в этой же самой позе.

- От чего? – мурлыкнула я, опять выгибая спинку.

Ну захотелось его подразнить опять, ну что тут поделаешь?

Подпол замолчал, потом длинно и матерно выругался.

- От наглости, естественно.

- Это – неизлечимо, судя по тебе.

Я перевернулась опять на спину, улыбнулась расслабленно и довольно.

Подпол оглядел меня темным бешеным взглядом, не упуская ни одной детали. У меня опять потянуло низ живота, волнующе заныла грудь. Соски собрались.