— Я, Виталий Алексеевич Шувалов, желаю основать собственный род Шуваловых и готов принять под свою руку семью Богдановых, — громко и уверенно произнёс я.

— Я, как глава семьи Богдановых, согласен стать вассалом рода Шуваловых! — ответил Павел.

Что интересно — обычно на подобных церемониях именно семья просит принять её под руку, а не глава рода предлагает вступить в него семье. Таким образом семья сразу же ставится в зависимое положение. Типа, они просили, и, подумав, род решил принять. Иногда, как в моём случае, сам род предлагал примкнуть к нему — в этом случае права семьи практически не ущемлялись, и всё имущество оставалось за ней."

"Мы подписали договор, а остальные участники засвидетельствовали его, поставив свои подписи. После чего один из экземпляров передали мне, я сразу передал его Антону, который тоже находился на церемонии. Он уважительно принял договор и убрал его в папку.

Паладина и чиновника Ураз достаточно быстро, но при этом вежливо, выпроводил. Никакого застолья не планировались, бумаги подписаны, и, по сути, им больше в нашей компании делать нечего. Это было не очень красиво с его стороны, все таки принято отмечать подобное действо всей компанией, но усталый и бледный вид Ураза не давал повода для осуждения его поступка. Было видно, что он держится из последних сил, исключительно на силе воли. Какое тут празднование!

На прощанье и чиновник, и паладин поздравили меня с основанием собственного рода и пожелали удачи.

— Мы выполнили твою просьбу, — Ураз устало опустился на стул, — не мог бы ты вернуть нам магию?

Я слегка поморщился. Нет чтобы поздравить, поговорить о чём-нибудь, так нет, сразу к делу. Понятно, что ему тяжело. Откатиться с уровня мастера до середины учительского — приятного мало. Хорошо, что магию я выкачивал очень медленно, каналы практически не нарушались — при таком способе и вернуть обратно, как было, труда не составит.

— Ладно, — я обвёл всех суровым взглядом, — пусть всё произошедшее послужит вам уроком. Надеюсь, вы сделаете выводы, и мы начнём наше общение с чистого листа? — Я очень пристально посмотрел на Юсуфа. Он нехотя вздохнул и отвёл взгляд.

— Юсуф! — Я не собирался давать ему спуску.

— Хорошо, — было видно, как тот борется с самим собой, — я приношу свои извинения. Был неправ. Слова Аннулета для меня — закон, и мне не стоило подвергать сомнению его решения.

— Михаил? — Я перевёл свой взгляд на Михаила Максютова, который всё это время был практически незаметен. Так он, наверное, считал, но взгляды, которые Михаил украдкой бросал на меня, говорили о многом. Вряд ли между нами возможна дружба, но мне хотелось избежать открытой вражды.

— Прошу принять мои извинения, — произнёс тот, поднявшись из-за стола и поклонившись. После моего кивка Михаил сел обратно.