А потому не стала ждать, когда он осуществит свою угрозу, и просто протянула руку, вытащила венчик и запустила его в нападающего. Тот как-то хекнул, согнулся и резко поскучнел.

Я развернулась, оглядываясь, и презрительно хмыкнула, обозревая побоище, стараясь не показать своего страха. Тот мужик, который получил точный удар в нос, вяло размахивал окровавленными руками и что-то мычал. Должно быть, снова приглашал присоединиться к их компании. Однако, стоило только мне обратить на него внимание, как он резко затих и согнулся, зажав руками пострадавший нос. Остальные двое просто лежали на камнях, не подавая признаков жизни.

Ромашка всхрапывала и трясла головой, требуя продолжения веселья, но я поспешно уехала с полянки. Лошадь нервничала, так что мне пришлось ласково поглаживать её по шее и дрожащим голосом говорить ласковые слова, пока она не пришла в себя окончательно.

- Ромашка, ты же моя хорошая… и умная… добрая лошадка – жарко бормотала я, глотая слёзы.

Сказать, что я испугалась – всё равно, что просто промолчать. И только тот факт, что уже смеркалось и в лесу становилось совсем темно, удерживал меня на краю сознания. Если я не вернусь домой в самое ближайшее время – у меня могут быть крупные неприятности. Я не думаю, что папенька будет настолько лоялен, что просто махнёт рукой, если заметит моё отсутствие. А вообще – самым большим желанием было желание заползти под одеяло и там дать волю своим эмоциям.

Лошадь продолжала испуганно всхрапывать и косить глазом. Быть может, оттого, что не чувствовала в моём голосе искренность…

Оказывается, я жуткая трусиха, потому что страшно испугалась этих людей, не то, что бесстрашная Полина… Я размазывала слёзы по лицу и прерывисто вздыхала, полностью доверив Ромашке самой искать дорогу домой. Впрочем, кобыла меня не подвела, и когда уже стало совсем темно, впереди показалась дозорная башня крепости, где горели два факела. Я кое-как привела себя в порядок, высморкалась в носовой платок и пригладила рукой волосы, дабы избежать ненужных вопросов. Достаточно будет и того, что я вернулась с прогулки так возмутительно поздно.

- Ординарец милорда Эйлбарта приходил. Спрашивал, не возвращались ли вы с прогулки – хмуро сообщил конюх, когда забирал у меня Ромашку.

Я кивнула головой и поплелась в сторону дома. О, нет! Ну, кто бы сомневался? На крыльце, с масляным фонарём в руке, торчала кормилица, в волнении прижимающая руку к объёмной груди.

- Ох, да как же это так, леди Айлин? Да разве так можно? Гуляешь, незнамо где, да ещё и в одиночестве? Уж сколько раз было говорено – так нет же…

Я согласно мычала что-то, торопливо шагая позади Брины. Слава Великому, в свете фонаря была незаметна размазанная грязь на моём лице, так же, как и следы слёз.