Как только я уничтожу ее дерьмового парня, — я знаю в своем сердце, что она исцелится и найдет кого-то получше. Как же иначе, когда из ее тела и души удалось вырвать сосущую душу пиявку?

Я нахожу ее в своей игровой комнате, спрятавшись под кроватью. Как только появляется группа, она выползает из-под кровати, ее конечности изгибаются, когда она бежит за ними. Я слышала, как она говорила, что раньше была гимнасткой. Никто не справляется с этой работой лучше нее.

Мы ждем несколько минут, прежде чем слышим шумную группу, спускающуюся в коридор. Я прижимаюсь к глазку, не сводя глаз с пространства, из которого собирается выползти Дженнифер.

Группа вваливается в комнату, спотыкаясь, как кучка пьяных дураков, они кричат и толкают друг друга, пытаясь убежать от монстра, преследующего их с бензопилой. Они гарантированно попадут в эту комнату, так как Шакал стоит в конце коридора, не давая никому приблизиться к нему.

Как по команде, из-под кровати выползает перекошенное тело Дженнифер. Рыжеволосая девушка кричит, и от этого крика я шарахаюсь от стены.

Это было чертовски мерзко.

Хорошо, что от нее пахнет розами, иначе я бы ее убила.

Группа девушек толкает и пихает друг друга, направляясь к выходу, избегая Дженнифер, как чумы. Они распахивают вторую дверь, дерево отскакивает от ограничителя. Если бы его не было, на стене навсегда остался бы отпечаток двери в дешевом гипсокартоне от того, с какой силой люди открывают дверь.

Как только они выходят, Дженнифер встает и мягко закрывает двери. Ее лицо скрыто от глаз, движения медленные. Я затаила дыхание, надеясь увидеть ее нормальное счастливое лицо. Но когда она наконец поворачивается, на ее веках выступают слезы.

Я хмурюсь, мое сердце замирает.

Почему она плачет? Я спасла ее! Она должна радоваться.

Она фыркает, тщательно вытирая глаза, пока слезы не скатились и не испортили макияж.

Она... она не может быть расстроена тем, что ее парень не пришел? Он изнасиловал ее! Как она может расстраиваться из-за такого?

Я рычу, ее неблагодарность выпускает черное облако чернил в меня. Я позаботилась о том, чтобы ее насильник не приближался к ней. Если бы он подошел, то причинил бы ей только боль. Он бы снова запутал ее в своей паутине, и она стала бы жертвой черной вдовы, которая медленно отравляла бы ее, пока не осталось бы ничего хорошего.

Пока ее цветок не увянет.

Я часами стою у стены, наблюдая за тем, как с течением ночи настроение Дженнифер все больше ухудшается. Каждый раз, когда из ее глаз капает слеза, я вижу перед собой маму, рыдающую в ладони, пока папа наказывает ее.

Как только последние посетители вечера покидают ее комнату, она садится на кровать и рыдает. Держа лицо в руках, как маленький ребенок, по ее щекам текут черные слезы от макияжа.

Я тянусь к ней, но стена мешает мне.