Удар вышел довольно слабым, но в ладони она держала камень, поэтому Буба отпрянула, потрясая ушибленной рукой.

Получив свободу, Елена Николаевна встала. До этого ей удалось кое-как закрепить на себе шкуру, поэтому та не сползла с тела в тот же миг. Хвала всем богам. Не хотелось ощущать себя еще более уязвимой.

Буба перевела взгляд с лица Елены Николаевны на камень, зажатый в ее руке. Любой здравомыслящий человек отступил бы, ведь камнем можно сильно навредить.

Однако Буба почему-то решила, что бессмертна. Вместо того чтобы попытаться как-то договориться, она вскрикнула и кинулась вперед.

Елена Николаевна прищурилась и напряглась. В далекой молодости ей приходилось пару раз драться. Конечно, не так страшно, как бывает у мужчин, но небольшой опыт в потасовках с женщинами у нее имелся.

Сейчас она понимала, что без оружия ей не спастись. Физической силы не хватит, чтобы одержать верх над сильной крепко сбитой соплеменницей. Особенно когда та отчего-то так разъярена.

Елена Николаевна знала, что у Бубы должна иметься причина для злости, и была уверена, что дело вовсе не в шуме. Неужели замешана ревность? Нет, глупость, конечно. Даха никому здесь особо не нравилась, тем более мужчинам. Те не делали ни единой попытки хоть как-то облегчить ее жизнь. И уж точно не проявляли мужского интереса.

Или так только казалось? Может быть, девочка чего-то не замечала? Чего-то, что видели другие женщины. В особенности Буба.

Маневрировать с босыми ногами было сложно, но Елена Николаевна справлялась. Тело Дахи оказалось быстрым и гибким. Она была похожа на тростинку, которая легко гнулась под ветром в любую сторону. Благодаря этому ей долгое время удавалось избегать атак Бубы, что, несомненно, только еще больше злило женщину.

В какой-то момент Елене Николаевне удалось сильно приложить Бубу камнем по плечу. Та вскрикнула и отступила, гневно сверкая глазами.

Она не собиралась заходить слишком далеко, понимая, что причинять существенный вред женщине не стоит.

Елена Николаевна, пусть и была возмущена действиями соплеменником по отношению к Дахе, излишней кровожадностью не страдала.

Людей она никогда серьезно не калечила, и уж тем более ей не приходилось убивать. Перешагнуть определенную черту она могла лишь под давлением обстоятельств. Сейчас явно был не такой момент.

Глаза Бубы горели. Ее рыжеватые волосы были, как обычно, взлохмачены, а сухие потрескавшиеся губы искривлены в подобии оскала.

– Хватит!

Елена Николаевна прищурилась. Отрывать взгляд от человека, готового кинуться на нее, не хотелось, но она все-таки невольно посмотрела в сторону голоса.

Говорил муж Бубы. Он стоял около костра, сложив руки на груди, и с неодобрением смотрел на жену. Буба тоже узнала голос мужа, однако он ее никак не охладил.