На этом знании была в значительной мере основана ее уверенность в себе при столкновении с Каморным: при всей своей нахрапистости, наглости, ловкости и удачливости Александр в закулисные игры посвящен не был и не знал, что ему не позволят глубоко копать в деле, где прозвучало название «Городская Нефтяная Компания».

После разговора с Теймуразом Аполлоновичем Строгов нажал кнопку переговорника и скомандовал:

– Катя, срочно ко мне Каморного.

Каморного нашли в монтажной. Узнав, что его срочно вызывает директор, Александр встрепенулся, встряхнулся, как большая собака после купания, и мысленно принял боевую стойку: он решил, что Строгова накачала Алена Багун и Палыч хочет устроить ему выволочку, а тут-то он и вывалит на него свои сенсационные материалы... Каморный и вообще-то обожал волнующую обстановку скандала, а сейчас тем более чувствовал себя во всеоружии и надеялся выйти из кабинета директора победителем, хозяином собственной постоянной передачи, а может, и не одной. И эту стерву Багун тогда можно будет как-нибудь прижучить и вообще выгнать с канала!

Войдя в кабинет Строгова, он увидел, что правая бровь директора высоко поднята, однако это дурное предзнаменование нисколько его не испугало.

– Пал Палыч, вы хотели меня видеть?

– Да, Каморный. Объясните, что там у вас за самостоятельное расследование. Что еще за войну в нефтяном бизнесе вы раскопали?

– Вы же знаете, Пал Палыч, прошла серия заказных убийств. Убиты Крутицкий, Бураго...

– То, что эти убийства заказные, – исключительно ваши домыслы. Где вы слышали о таких заказных убийствах – то штанга на голову упадет, то сумасшедшая тетка-камикадзе...

– Это не мои домыслы, Пал Палыч, – прервал Каморный директора, из последних сил сохраняя лояльный, сдержанный тон, но внутри начиная закипать, – я располагаю неопровержимыми документальными материалами, подтверждающими причастность к убийству Бураго нового руководителя ГНК...

Если бы Каморный внимательнее наблюдал за своим собеседником, то почувствовал бы, что перегибает палку: Строгов заметно побледнел, руки его непроизвольно напряглись, едва не сломав дорогую паркеровскую ручку. Но Каморный, как это свойственно самовлюбленным, эгоистическим натурам, видел и слышал только самого себя – в данный момент, момент, как он считал, когда настало время проявить жесткость. Поэтому сигнал опасности прошел мимо его внимания.

– Что это за документальные материалы? – спросил Строгов необычно тихим голосом.

Слова репортера взволновали и испугали его, он представил, как разъярится Теймураз Аполлонович, если его же собственный телеканал позволит себе недвусмысленное и, хуже того, документально подтвержденное обвинение в адрес Городской Нефтяной...