— Дайрон, ты…

— Т-с-с, не бойся, — прошептал он, сверкнув глазами и утягивая меня в фиолетовый омут. — Я никогда не причиню тебе вреда и не сделаю ничего против твоей воли. Доверься мне.

19.4

Доверься… как будто это так просто. Тем более он не спрашивал моего мнения перед тем, как поцеловать. Не то чтобы я была против или мне не понравилось, но сам факт.

Однако я замолчала и не сопротивлялась, а хотя надо было бы, я же воспитанная девушка и не должна позволять делать такие… непотребства. Лишь замерла, испытывая целый букет всевозможных эмоций: волнение, страх, стыд, желание… Вот из-за последнего стоило бы насторожиться, прекратить всё это, выгнать драгхара, ведь откуда было взять этому чувству? Но сейчас я знала, чувствовала, что он на самом деле не сделает мне ничего плохого.

Не обидит. А потому сидела неподвижно, старалась унять предательскую дрожь и скрыть своё состояние. Безуспешно, хочу сказать.

А вот Дайрон был сосредоточен и… взволнован? Да, именно так, хотя и старался показаться равнодушным. Но я видела, ощущала, что это не так.

Словно со стороны наблюдала, как ментер осторожно коснулся крохотных пуговиц на чёрной форменной рубашке и начал их расстёгивать.

Медленно, тягуче, плавно, интимно как-то, а я… не сопротивлялась. Щёки горели от стыда или жара, от всего происходящего, но я не шелохнулась. Просто не могла. Так и застыла, наблюдая за сосредоточенным драгхаром и его действиями.

Надо отдать ему должное, он расстегнул всего три пуговицы и немного оттянул рубашку, показывая кусочек руны. Совсем небольшой, целомудренный даже, до которого дотронулся тёплыми пальцами, очерчивая круг.

— Руна истинности, — прошептал он, поднимая на меня взгляд, после чего я сглотнула.

Что он скажет? Как отреагирует? Разозлится? Не поверит? Начнёт обвинять в каком-нибудь запретном ритуале?

Но любые предположения оказались неверными. Драгхар вдруг отодвинулся и… начал расстёгивать свою форменную куртку.

— Что ты делаешь? — удивлённо прошептала, так и не застегнув рубашку.

Дайрон не ответил, расстегнул её полностью, снял, откинул на край кровати и следом стянул футболку, показав мне идеальный мускулистый торс. С шестью кубиками, узким тазом, рельефными мышцами, так притягивающими взгляд. Мне бы смутиться, закричать, отругать его за такие действия, но я замерла и открыла рот от удивления, вглядываясь в то, что никак не ожидала увидеть.

На его груди находилась такая же руна истинности, что красовалась у меня.

Те же выверенные линии, те же письмена, то же самое место…

Сейчас я во всей красе вдела свой рисунок и, наконец, могла рассмотреть до мельчайших подробностей.

Линии и тени, казалось, оживали, пульсируя и меняя форму. В центре рисунка чуть заметно светилась загадочная руна, окружённая древними символами.