Он убил человека, пусть непреднамеренно, но убийство есть убийство.

— Резонно. Значит, вы признаете, что в период, когда убили Тукаева, поднимались с Волковым на крышу?

— Но мы его не убивали!

— Вы возможно. Но почему вы так уверенно говорите за Павла?

— Но зачем ему это надо?

— Значит, вы не уверены.

— Это вы во всем виноваты!

— Я?!

— Если бы вы не давили на меня, если бы не ваши намеки… Зачем вы только сюда пришли!

— В «БуЗу»? Меня Сажин позвал. Лично. А вот почему вы решили отсюда уйти… Вы ведь попросили у Павла денег, планируя свое увольнение. Вам не нравится эта работа. Вы что-то знаете?

— Я…

Суве резко замолчала, потому что зазвонил его телефон. Алексей не стал бы отвечать, но на дисплее увидел: Сажин.

— На связи, — сказал он в трубку.

— Гербер в больнице. Мне только что позвонили.

— В больнице?!

— Попытка суицида.

— Жив?!

— Да. Но в тяжелом состоянии. Еще один удар по «БуЗе», Леша?

— Погоди, я выйду…

— А ты где?

— В бухгалтерии.

— Перезвони.

Суве смотрела на него испуганными глазами.

— Яков Карлович в больнице?!

— Молчите об этом, — сказал он с досадой. — Вы ведь умеете молчать?

Ванда Бруновна кивнула. Алексей торопливо вышел из подсобки. Сажину он перезвонил с крыши, куда поднялся из президентского кабинета. Спросил:

— Кто поедет в больницу, ты или я?

— А смысл? Гербер в реанимации, к нему все равно не пускают. Да и станет ли он говорить? Он ведь с жизнью решил расстаться. Ему сейчас психиатр нужен, а не исповедник. Это он убил Хана? Гербер?

— Сомневаюсь. Хотя я теперь во всем сомневаюсь.

— Чье имя написано на визитке?

— Забудь об этом. Я сейчас поеду в больницу и все разузнаю.

— Хорошо. Езжай. Я на связи. Звони в любое время суток.

— Понял. Где он лежит?

Сажин назвал адрес в центре Москвы. Алексей дал отбой и стал спускаться с крыши.

«Кто еще знает?» — мучительно думал он, проходя мимо Даши. Та молчала. Грустила ли она по ветреному Серёне или мысленно оплакивала судьбу несчастного Гербария? На топ-менеджеров «БуЗы» с наступлением глубокой осени прямо мор напал. Один убит, другой исчез, третий попытался совершить суицид.

— Вы совсем уходите? — спросила ему в спину Даша, нарушив молчание.

Он обернулся и сказал с усмешкой:

— И не надейтесь.

— Я имела в виду, вернетесь ли вы сегодня, — смутилась Даша.

— А кому это так интересно?

— Почему вы постоянно цепляетесь к словам?!

— Работа такая. Раз зацепка, два зацепка — будет лесенка. Мне ведь надо добраться до истины, — подмигнул он и смилостивился: — Сегодня я ухожу совсем. Но завтра непременно вернусь.

Даша коротко вздохнула.

В больницу его пропустили, а вот в реанимацию — нет. Все, что удалось Алексею, это побеседовать с дежурным врачом.