Так что охранники не суетились и осматривались больше для порядка. Один из могильщиков нерешительно подошел к самому, как ему показалось, важному, и, глядя на него снизу вверх, просительно сказал:

— Прибавить бы. Земля, вон, промерзла. Долго возились. Да корни пришлось рубить. Вишь, начальник, береза рядом с могилой растет?

Телохранитель Сажина молча полез в карман за деньгами.

— Это кто ж такой? — закуривая, спросил могильщик. Его руки тряслись то ли от холода, то ли с похмелья.

— А тебе зачем? — усмехнулся телохранитель.

— Видать, олигарх. Только чего он здеся забыл, в нашей дыре?

Ответить ему не успели. За воротами раздался мощный взрыв. Могильщики испуганно присели и обхватили руками головы, нагнув их к самым коленям. Охранники, матерясь, кинулись к горящему «Мерседесу».

— Хорошая машина, новая, — с завистью сказал Алексей лежащему сзади, на полу, между задним сиденьем и спинками передних кресел Сажину. — И каких денег стоит! Жалко.

— Пожалел бы — не поверили. Слушай, езжай быстрей, мне тут тесно, — сердито сказал тот.

— Там было бы лучше? — кивнул Алексей на оставшийся сзади факел.

— Жарковато. Уж куда-куда, а в ад спешить не надо.

— Это точно. Как мужики? Надежные?

— Знают только двое. Не подведут.

— Я обратил внимание: третьего грамотно закрыли. Он видел то, что надо. Нужные показания даст. Тело ты сам грузил?"

"— Сам. Ночью еще. Вроде никто не видел. Часы, обручальное кольцо, даже одежда моя. Гриша был почти с меня ростом. Ботинки только оказались великоваты. А как у тебя? Вдруг будут делать генетическую экспертизу?

— Вот если бы я не выждал месяц, а сразу попытался бы тебя вывезти за границу, инсценировав твое убийство, тогда бы стали проверять. Сейчас вряд ли. Тем более Алиса не знает. За ней какое-то время будут следить.

— Это хорошо, что она меня ненавидит, — в темноте усмехнулся Сажин. — Димку жалко. Сначала папа, потом дедушка.

— Тебя-то мертвого он не видел, не тупи, — сердито сказал Алексей. — Скажут: дедушка уехал. А потом объявишься, когда все утихнет.

— Куда ты меня везешь?

— К себе на дачу. Несколько дней выждем. Визу в паспорт поставим.

— И как меня теперь будут звать?

— А тебе есть разница?

— Не хотелось бы стать Хулио Педро.

— Я рад, что ты в такой момент можешь шутить.

— А что мне еще остается? — проворчал Сажин. — Раз я труп.

— С часок еще придется полежать на полу, Дима.

— А ты уверен, что за тобой не следят?

— Не уверен. Сейчас никто ни в чем не уверен. Будем надеяться на знак. Если Богу еще нужна твоя жизнь, он поможет. Если нет, так и тягаться с ним смысла нет. Ему-то всегда виднее.

— А я думал, Леха, что ты атеист!

— Когда в тебя стреляют, очень уж хочется верить в бессмертие души… Если бы ты знал, как я жил эти полгода…

— Я никогда этого не забуду.