Смелости хватило надеть, смелости хватило даже снять привычную форму и влезть в одно из платьев, которые все же заставила меня упаковать прозорливая бабушка Таисья, хоть и чувствовала я себя в нем, мягко говоря, непривычно. Когда слишком долго носишь брюки, а потом вдруг надеваешь нечто, что имеет струящуюся юбку из легкой нарядной ткани, сразу поражает, смущает и создает дополнительные неудобства столь открытый доступ к вентиляции нижней части туловища. Особенно, если на тебе надето то-самое кружевное безобразие, на которое ты и смотреть-то не можешь без предательского румянца на щеках.

Хорошо еще, что платье было длинное, оставляя открытыми лишь ступни и щиколотки. Волосы, собранные в привычную, чуть растрепанную косу, распустила, долго расчесывала, пока они не заблестели, окутав меня золотым водопадом. Отрасли сильно, пришлось их спешно собирать в подобие самой примитивной прически, подняв с висков и заколов на затылке заколкой. По прилету в Академию косметикой я ни разу не пользовалась. Как-то некогда было, да и ни к чему… Но уж коли платье… Почти со дна сумки, собранной еще дома, достала чулки, косметичку и босоножки с закрытыми носиками на каблуке — легкие изящные и такие несоответствующие космосу и учебе в военном заведении в целом.

Еще пара десятков минут была потрачена на наведение лоска, а потом я открыла в санблоке зеркало, в котором увидела свое изображение от макушки до туфелек. Ну что сказать?! Дура ты, Аля! Куда, спрашивается, вырядилась… С тоской еще раз взглянула в зеркало и… потопала к кровати, где оставила свою форму. Раз уж свадьба прошла не торжественно, то и первую брачную ночь украшать не стоит. Да и какая она первая.

Третья уже.

Как только рука потянулась к куртке, завибрировал застегнутый на запястье комм. Черт! Не хватало, чтобы меня в подобном виде застукали, особенно друзья. Особенно Погодин. Потом до выхода на пенсию его подколки выслушивать буду. Видеорежим не активизировала, подключила только голосовую связь. И хотя это звонила всего лишь ба, но и ей показывать свою глупость не хотелось.

— Аленька, ты где? Мы с дедом вас ждем! — строго сказала Пелагея Джоновна, а с ба шутки плохи. К ее столу даже мой вечно занятый отец не опаздывает.

— Уже иду, — с тоской глядя на форму, ответила я.

Понимала, что переодеться не успею и придется позориться в этих типично дамских вещах.

— Поторопись, детка. Есть новости. — И ба отключилась, оставив меня умирать от любопытства.

Снова протопала в санблок, вгляделась в свой женственный образ, поморщилась. Точно, дура. А все Хунька со своим кружевным безобразием. Не надевают такое белье под форму, ну вот не одевают и все. Еще раз тяжко вздохнула, мысленно ругая себя разными нехорошими словами, все же поспешила на ужин.