Кто знает, пересекутся ли еще с ней наши жизненные пути, но сейчас, каждая из нас радовалась спокойствию и тишине, которые, наконец-то, наступили в нашем мирном блоке.

*****************************************************************

Мы еще слегка порадовались, дождались багажа, приняли душ, а потом девчонки сбежали в столовую. Я же, сославшись, на обед у родственников, осталась собираться. Предупредила подругу, как раз перед самым ее уходом, что ночевать, видимо, сегодня буду в другом месте.

— Значит, спаленка в моем распоряжении? — обрадовалась она.

— Уж не хочешь ли ты пригласить кого-то особо ушастого? — прищурившись, спросила у нее.

— Ой! Вы посмотрите только на нее! Кто бы об ушастых говорил! А, вообще, Алька, я тебе желаю простого женского счастья. «Леденец» у тебя, ну просто леденцовый, так что бери и пользуйся! Поняла меня? — Хунька как-то подозрительно много говорила и эти напутствия… Нет, конечно, у нее как и у Погодина — язык без костей, но что-то в ее поведении меня настораживало.

— А скажи-ка мне, Хунечка, какие отношения тебя связывают с отдельно взятым ушастым индивидом из семейства Беллим? — попыталась вывести ее на откровенность.

— Догадалась? — я кивнула ей в ответ. Уж очень у нее лихорадочно и как-то по-особому глаза блестели. А уж тот факт, что после того, как доставили наш багаж, Феклуша так и остался стоять не распакованным, и вовсе наводил на определенные мысли. Впрочем, подруга не стала отпираться и призналась, как на духу, — глубокие.

— Насколько глубокие? — продолжала я выводить на чистую воду Хуньку, ожидая, конечно, что она расскажет о своих чувствах, но…

— Ну, Верник, у тебя и вопросы! — выдохнула она, — насколько глубокие ей скажи… ну, сантиметров на двадцать примерно.

— Хуня! — воскликнула я, и к моим щекам прилил нестерпимый жар.

— Что Хуня? Ну, может, приврала немного, может девятнадцать с половиной, но не меньше! — как, ни в чем небывало, ответила моя романтичная, понимающая меня с полуслова, подруга. И вот как после этого можно с ней разговаривать?

— Чип свой противозачаточный проверь прежде, чем в глубину пускать, — усмехнулась я, когда первый приступ смущения, вызванный Хунькиными словами, прошел, — а то, в свете последних событий, есть большая вероятность обзавестись новыми ушастыми обстоятельствами.

— А знаешь, — в этот миг подруга не шутила, наоборот, лицо ее было серьезным, более того — сосредоточенным, — а я совсем не против новых ушастых обстоятельств от Фингорма, да и ты с этим не тяни. Вон как на «леденца» половина академии облизывается, да и Анвен, со счетов ее сбрасывать рановато. Проявит еще себя, гадина белобрысая! Органом чувствую!

— Чем? — переспросила я.

— Сердцем, Верник, сердцем. И землянок со счетов не сбрасывай.