— Вы такой образованный, товарищ старший лейтенант, — заметил Кочергин.

— Однобоко я образованный, — ухмыльнулся Мечников, — в молекулярной физике и вышивании крестиком — полный ноль. Соберите «шмайссеры» и запасные магазины — пригодятся. В ближнем бою — куда лучше этого дерьма «Суоми». Три минуты на сборы, товарищи разведчики. Возьмите лыжи, у кого нет, приоденьтесь в финские маскхалаты… поищите, не у всех они в крови. По крайней мере, издали мы должны быть похожи на финнов — имею подозрение, что мы находимся у них в тылу… За работу, мужики, через три минуты построение в овраге…

Они безбожно рисковали, возясь на открытом пространстве.

Но это надо было сделать. Лес продолжал безмолвствовать. Звуки боя откатились совсем далеко. На дороге, до которой по прямой было метров сто, пару раз прогудели моторы, но все быстро стихло. Люди выстроились на дне оврага, исподлобья поглядывали на изувеченные трупы финских солдат — этого добра тут валялось предостаточно. Никита смотрел в серые от усталости и потрясения лица, чувствовал, как сжимается горло. Из девятнадцати человек уцелели десять — включая командира взвода. Командир отделения остался только один. Вроде все целые — шишки, царапины не в счет. «Интернационал» покойного Виноградова: Анкутдинов, Камбаров, Карабаш, Александров. Кочергин — решительный, исполнительный, умеющий думать и принимать правильные решения. Парни из его отделения: чубатый Володя Максимов, больше всего в жизни ненавидящий стричься, осанистый Евгений Латкин, сполна освоивший нелегкую работу разведчика, Толик Иванченко, Леха Данилов… У ребят не было страха в глазах — смерти боишься только раз, в первом бою. Потом это проходит, но остается понимание — жить надо, поскольку мертвый свою задачу не выполнит, пусть он даже и трижды геройски погиб…

— Особо сказать вам нечего, — проворчал Мечников, — пафосных слов не дождетесь. Сами сознательные, будете стоять до конца. О товарищах скорбим, но война есть война, это надо принимать как должное. Бой мы выиграли, всем выношу благодарность. Иллюзий питать не предлагаю — полк разбит и отброшен. Возможно, кто-то выжил, но это вряд ли следует считать боеспособной единицей.

Все, что мы прошли с раннего утра, финны отыграли обратно, и не исключаю, что готовятся к контрнаступлению. Хорошо, если Путоярве не отдадим… Противник оказался сильнее, хитрее и более стойким, чем мы думали. Буржуазная пропаганда тоже чего-то стоит, плюс демонизация Красной Армии, которая, как всем известно, не захватчица, а освободительница… Специальных задач по работе в тылу врага мы не получали, а только охраняли колонну в передовом дозоре. Поэтому отдаю приказ: пробиваться к своим.