Это ведь оттуда такие планы, верно?

— Тебе бы в уголовном розыске работать, Скорин, — хмыкнул Никита. — Выявлять агентов мировой контрреволюции и прочую блатную шелупонь.

— Так я и собирался, — признался взводный, — передумал в последний момент — вместо школы милиции в офицерское училище пошел.

— Сам-то женат?

— А то, — с гордостью признался Скорин. — Из-за Светки и пошел в училище, уж больно ей военные нравились. А как окончил, свадьбу сыграли. Грешно, конечно, но она уже на шестом месяце была — живот из-под свадебного платья вываливался.

— Поспешишь — людей насмешишь, — глубокомысленно заметил Голубев.

— А сам-то как, Константин? — спросил Никита."

"— Да никак, — неохотно отозвался Голубев. — Холостякую, с мамой живу на Фонтанке. Чуть свободный день, увольнение или еще что — сразу туда. Она еще бодрячок, 53 года, только смерть отца сильно подкосила… — Он немного замялся, потом добавил: — В 37-м он умер, начальником цеха был на Кировском заводе. Новое руководство пришло, проверки, разборы на партсобраниях, а тут еще план, который никто не отменял. Работал сутками, спал по четыре часа, вот сердце и не выдержало… Есть у меня романтическая связь с одной не очень легкомысленной особой, — как-то витиевато изрек лейтенант, — но пока не спешу обзаводиться семьей. Только после войны, иначе нельзя, убить же могут. А если еще и дети, не дай бог?

— Ты сейчас на что намекаешь? — насторожился Скорин.

— Сам знаешь, на что, — буркнул Голубев, — не впервые дискутируем. Война маячила, а ты семьей обзавелся, да еще и ребеночка сострогал. У меня другие представления. Вот прижмем к ногтю Финляндию, начнется мирная жизнь, тогда и подумаем.

— Считаешь, другой войны не будет? — спросил Мечников.

— Другой войны? А с кем воевать? Нам чужих земель не надо. А к нам кто в своем уме придет? Дурных нема, как говорится. Знают же капиталисты, что Россия в обозримой истории ни одной войны не проиграла — особенно те, что на своей земле вела, вот и с финнами расправилась, можно сказать, играючи.

«Играючи — это точно, — подумал Никита, — не одна сотня тысяч из рядов выбыла, кто их вернет? Да и не сказать, что воюем на своей земле…»

Он закруглил беседу, приказал всем спать. Но через час нарисовались гости. Голубев проснулся от стука и побрел открывать, выражаясь при этом весьма неакадемично. На миг почудились знакомые голоса, хотя с чего бы? Сновидение навеяло?

— Товарищ старший лейтенант, там к вам, — вернувшись в комнату, доложил он. — Три таких орла — и драть их некому, что в такое время шастают…

Никита спрыгнул с лежанки, заспешил в сени, прихватив керосиновую лампу. Еще бы не орлы! Сумели парни выжить за нелегкие десять дней. Он смеялся, хлопал их по плечам.