Но если Кирилл и Ольга не расставались, и тот злополучный вечер закончился мордобоем, то, может, им мять простыни некогда было? Или на бегу мой высокомерный сын принялся вышибать клин клином.

«Не надо мериться с папой. У папы всегда больше», — мысленно усмехаюсь и кошусь на Ольгу.

— Что приуныла? — спрашиваю, въезжая на охраняемую территорию жилого комплекса.

— Все в порядке, — улыбается она через силу. Ясное дело, не хочет идти к моим родакам. Я делаю вид, что не понимаю ее настроения. Не могу же я перессориться со всей родней.

«Стерпится — слюбится», — повторяю про себя и, нажав на кнопку домофона, слышу веселый голос первой жены.

— Вадик, ты?

«Вот так номер, чтоб я помер», — хмыкаю про себя. И лишний раз убеждаюсь, что Ольга ничего не заметила. Она что-то говорит сыну, гладит собаку и поправляет красивую белую рубашку, расшитую тонким алым шнуром.

— Ты самая красивая, — шепчу я ей, прежде чем лифт достигнет седьмого этажа и двери разъедутся в стороны.

— На этом празднике жизни? — уточняет Ольга. — В компании «кому под девяносто»?

— В целом мире, — смеюсь я и, улучив момент, когда Роберт внимательно наблюдает за разъезжающимися створками, быстро накрываю ее губы своими.

Маленький невинный поцелуйчик! Прям как в седьмом классе за гаражами… С кем я встречался тогда? С Ленкой Жуковой или Катькой из восьмого «А»? Дожили! Сам поцелуй помню, а вот кого зажимал за гаражами — забыл. Нужно спросить у Галки. Она уже тогда по мне сохла. Перед глазами тут же появляется смешливая девчонка с густой каштановой челкой и огромными карими глазами. Сиськи — третий номер, веселый характер. А что еще пацану надо?

Ударившись в воспоминания, я добродушно здороваюсь с Галкой.

Про Ленку Жукову не спрашиваю, и за каким хреном моя бывшая жена приперлась на торжество, тоже не интересуюсь. Ясное дело, позвонила поздравить отца, и тот ее пригласил. И на мою возмущенную претензию любимый родитель печально разведет руками и заявит возмущенно: «Галочка — член семьи!».

Но сегодня я благодарен Галке. В то время как Роберт и чей-то внучок носятся с Бимкой по террасе, а я выслушиваю мамины нотации в кухне, мои жены совершенно спокойно болтают друг с другом и даже за стол садятся рядом.

«Если б я был султан…»"

"Домой мы возвращаемся поздно вечером, и Ольга, демонстративно усевшись сзади, укладывает затылок на подголовник и закрывает глаза. Я кошусь на нее в зеркало заднего вида и по дрогнувшим векам и кривой усмешке понимаю, что моя любимая не спит.

— Тебя кто-то обидел? — спрашиваю ее, когда она, уложив Роберта, приходит в нашу спальню.

— Нет, — мотает она головой. — Только объясни своим родителям, что мой сын не игрушка.