Точно знаю, что если попадусь ему в руки, мне несдобровать.

— Что тебе надо? — яростно шиплю я, отступая. — Отвали от меня, придурок.

— Ты мне обещала, Олька, — тянет он, и мне даже во сне мерещится запах перегара. — Опять под отца завалиться хочешь? — ощерившись, муж делает шаг ко мне и припирает к стенке. — Урою тебя, стерва…

Оттолкнув мужа, я убегаю прочь и чувствую, как по телу проносится дрожь. Раз, другой. С усилием я продираю глаза и растерянно оглядываюсь по сторонам. Все так же спит рядом Роберт, а на своей постилке — Бимка. И дрожь, вернее — дребезжание раздается где-то рядом.

Айфон, ептиль!

Кому не спится? Или что-то с бабушкой? Подслеповато щурясь, гляжу на экран и, увидев надпись «КВП», выныриваю из остатков дремы. Схватив халат, бегу на третий этаж. Стараюсь на ходу вдеть руки в рукава, и это мне удается лишь с третьей попытки. В полутемном коридоре царит тишина. Через распахнутую дверь я заглядываю в спальню Вадима и прислушиваюсь к его дыханию. И, к своему ужасу, ничего не слышу. Делаю шаг внутрь. Потом еще один. Сердце бьется как сумасшедшее и заглушает любые звуки. Приходится подойти ближе и прислушаться. Тишина. И что делать, блин?! Всматриваюсь в лицо Вадима. Он лежит, раскинувшись на кровати, голова чуть закинута назад. Неужели помер? От наркоза или от нервотрепки. Может, сердце не выдержало? Оказавшись почти вплотную к кровати, я наклоняюсь над Косогоровым, пытаясь понять самую простую и важную вещь на свете. Дышит он или нет, твою мать! Но в тот момент, когда я слышу слабый натужный вздох, сильные цепкие пальцы хватают меня за запястье и тянут на себя.

— Попалась, — довольно хрипит Вадим. — Будешь знать, как подглядывать…

— Вы меня сами позвали, — говорю, как мне кажется, уверенно и спокойно, но наружу выплескивается какое-то припадочное мяуканье. Пытаюсь вырваться, но этот мужчина, хоть и раненый, все равно сильнее меня.

— Лежи уже, — жарко шепчет он на ухо и, не выпуская меня из захвата, натужно вздыхает. Ложится на бок, прижимая меня к себе, и, огладив бедро и грудь, бубнит хриплым шепотом.

— Как же я соскучился по тебе, кукленок!

Глава 10

Ольга

Я даже не пытаюсь вырваться. Боюсь потревожить рану Вадима Петровича. Лежу, уткнувшись носом ему в грудь, и вдыхаю запах чистого тела, такой забытый и родной. Ассоциативная память коварная штука. С первым же вдохом я переношусь в транзит-отель, где мы так же лежали, обнявшись. Уставшие и довольные. Я легко провожу ладонью по широкой груди моего давнего любовника и словно проваливаюсь в нирвану. Мне хорошо, уютно и безопасно. Здравый смысл иногда пробивается сквозь дурман эйфории и требует вернуться к сыну, но душа поет, а сердце просто выпрыгивает от счастья.

«Он мой. Хоть на несколько минут, но мой.