Когда ты одна, тебя можно сбить на скаку шашкой, а когда несколько собственников — это становится проблемой.

— Это идея, — восхищенно глядит на меня Ленка. — Только нужен опытный управленец. Мы сами такую бандуру на себе не потащим. Надорвемся…

— А он у нас есть, — киваю я на Алексина. — Тебе, бро, тоже на дверь укажут…

— Ты все-таки гений, Косогоров, — довольно хмыкает Илька. — Отличный план. А бабки? Потребуются вливания…

— Выкупим часть Ленкиной доли. Так, чтобы у каждого из участников образовалась треть в уставном капитале. И тогда твой Олежка к нам не подступится, Элен…

— Вадика главврачом назначим, — тут же предлагает Илька. — А Ваське отдадим на откуп всю хирургию…

— Желательно, гнойную, — усмехаюсь я и под шашлычок и водочку рассказываю друзьям о своих догадках.

— Уволим его, — отрезает Елена. — Предавший раз…

— Пусть убирается вон, — кивает Илька и интересуется азартно. — Когда начинаем, ребятишки?

— Месяц у нас по-любому есть. Новый губер едет, а мы готовимся. Лена продает мне свою долю, Илья увольняется с почестями и похвальной грамотой. А я, наконец, женюсь на любимой женщине.

— А свадьба? — вопят восхищенно женщины. — Мы хотим погулять…

— Не знаю, — вздыхаю я тяжело. — Если простит, то я не стану медлить. В тот же день в ЗАГС отволоку.

Глава 28

Ольга

Картины, обнаруженные на чердаке, не дают мне покоя. Дурное дело не хитрое. В ближайшей лавке, торгующей кистями, подрамниками и красками, я покупаю растворитель. И как только мой сын засыпает, бегу наверх. Перенести даже одну картину вниз невозможно. Слишком тяжело. К тому же на чердаке, который Юэнн громко назвал мансардой, нет электричества. Не провели. Наверное, посчитали, что и парочки небольших окон достаточно, чтобы наведываться сюда, когда светит солнце. А по ночам по чердакам ходят лишь сумасшедшие и приведения. Днем Роберт от меня не отходит ни на шаг. А вместе с ним я не рискую подниматься сюда и заниматься собственным маленьким расследованием. Он еще ребенок и может рассказать кому-нибудь о моих изысканиях. Тому же Юэнну. А в этой истории, свалившейся снежным комом на мою голову, я не доверяю никому. Поэтому прихожу на чердак поздней ночью и шаг за шагом аккуратно отмываю от папиной мазни маленький фрагмент в самом углу около рамы. Мои усилия не проходят даром. Пласт за пластом смывается белый аляповатый снег, и даже при свете фонарика видно, как проступают совершенно другие краски. Более темные и благородные.

Все-таки я не ошиблась! Фак! Фак! Фак!

Попадись мне на глаза Кирилл, я бы ему закатала в пятак. Такая злость меня разрывает на части!

Тихо спускаюсь вниз и, тщательно отмыв руки, ложусь рядом с сыном. Бимка сонно приподнимает голову, а Берта дрыхнет без задних ног.

Сон не идет. А голова пухнет от вопросов.