Рассказывала что-то о его бывшей жене, которую он увел у мужа.

— Ни перед чем не остановится, пока своего не добьется, — улыбнулась она, заметив, что Вадим на нее смотрит. — А как добился Жанки, так снова взялся за старое. Командировки, путешествия, подружки. Он женат на работе, понимаешь? Один раз заявил мне, о чем думает во время секса. Как пришить ухо! Вот скажи, нормальный человек?

В тот момент, встретившись глазами с Вадимом, мне хотелось опровергнуть каждое слово «Галочки». Со мной уж точно Косогоров забывал обо всем. Он и сам признавался в этом. Вот только теперь выходило, что Галина права.

Еще никто не поставил росчерк в толстой книге регистрации браков, а Вадим Петрович, решив, что все уже на мази, устремился к новым целям.

— Ладно, — отмахиваюсь я, открывая дверь в палату. — Еще не так поздно. Вечером позвонит обязательно. Пожелает спокойной ночи. Расскажет, где его носило. А я поворчу в ответ.

— Эй, ты! — кто-то хватает меня за плечо и разворачивает к себе. — Ты кто такая и почему заняла мой люкс?

— Простите? — не понимаю я и, повернувшись к толстой престарелой матроне, искренне интересуюсь. — Вы кто?

— Я-то? — удивилась тетка.

 — А ты будто не знаешь!

— Нет, — усмехаюсь я, входя в палату. — И честно говоря, не желаю.

Захлопываю дверь перед носом у сумасшедшей и слышу Генкину отповедь.

— Кто эта пигалица?! — вопит на все отделение матрона. А я, не обращая внимания на ее вопли, ложусь на кровать и снова принимаюсь себя жалеть.

И не заметив, засыпаю за своими переживаниями. Распахнула глаза, как только медсестра входит ставить капельницу.

— Вот умора, — заявляет она смеясь. — Наша Татьяна Анатольевна с катушек слетела. На все отделение кричала «Мой люкс! Мой!».

Но Гена ваш ее быстро на место поставил. Сказано, профессионал. Не зря он столько лет с Вадимом Петровичем работает.

— А сам шеф где? — спрашиваю я, не надеясь на ответ."

"— Так он еще днем с Пироговым умотал куда-то. Поехали вдвоем, без охраны. Вадим Петрович сам за руль сел. Аж рванул с места. Скоро вас выпишут, Ольга Николаевна, и закончатся его холостые денечки, — хихикает медсестра, закрепляя иголку пластырем. — Спите. Спите, — добавляет, выходя из комнаты.

Легко сказать… Засыпая, я глазею на лекарство, постепенно спускающееся по трубке от большого флакона к моей руке.

Но каждый раз, стоит мне провалиться в сон, какая-то неведомая сила выдергивает меня обратно.

«Да что же это такое? — вздыхаю я, осторожно ворочаясь. — Что тебя беспокоит, Оля? Вадим? Так объявится утром или в крайнем случае на обходе. Арно? Утром расскажу о нем Вадиму или Генке. А и если никто не придет на встречу, то никто не умрет, — мысленно усмехаюсь я, даже не представляя, как близка к истине.

Но что-то еще меня беспокоит. Колышется в душе тревогой.