Но, Вадим Петрович, кто только тут не толчется! К нам в приемную он мог войти как пациент или коммерческий представитель, а к супруге Игоря Петровича выйти как доктор.

— Лишь бы это не оказался кто-то из сотрудников. Назвался Арно, и привет, — недовольно фыркаю я и, когда Светлана выходит, даю новое указание Емельянову. — Обязательно удвой охрану у палаты Ольги Николаевны. Что-то мне неспокойно… По отравителю хоть что-то известно?

— Нет, — мотает головой мой ВэВэ. — В остатках продуктов рицина не обнаружено. Но это и немудрено. Он быстро разлагается на свету.

Очень нестойкое соединение. Если только не синтезирован в специальной лаборатории.

— Опять тупик, — рычу я. — Впрочем, мы имеем дело с какой-то опасной и шизанутой тварью. Приставь к Ольге надежных людей. Можешь даже задействовать Гену, — предлагаю, чуть поразмыслив. Мой личный телохранитель пятерых стоит. Он уже два года работает со мной. Никаких нареканий. Поэтому самое лучшее, что я могу сделать для своей девочки, это поделиться с ней защитой.

— Но… — недовольно бухтит Емельянов. — Гена уже давно с вами…

— Вот и хорошо, — киваю я, пресекая всяческие рассуждения.

 — Периодически нужно проводить ротацию кадров. И если сейчас наш неведомый враг угрожает Ольге, то место самого опытного бойца рядом с ней.

— Вы думаете, что все-таки Шевелев?

— Ну а кто? — вздыхаю я. — Из-за гребаного наследства.

— Вот неймется человеку, — вторит мне ВэВэ, и разговор переходит в русло «ой, не говори, кума!». Но мне переливать из пустого в порожнее некогда. И Емельянов как никто другой это понимает и при первой же возможности выскакивает из кабинета."

"А я, несмотря на дикую загрузку, кладу голову на высокую спинку кресла и останавливаю свой взгляд на портрете сына, так и оставшемся стоять у меня в кабинете.

«Кирилл, мальчик мой, — обращаюсь я к сыну и чувствую, как от боли и тоски сжимается сердце. Это нормальная реакция. Постоянная. Стоит мне подумать о своем ребенке, как начинает ныть за грудиной. В который раз я корю себя, что не уделял ему достаточного внимания. — Может, и тебя грохнул Шевелев? — неожиданно думаю я. — Из-за картины, с которой ты облажался, не убивают. А вот из-за Ольгиного наследства вполне.

Мог таким образом Левка выманить ее из-за границы. Или, подстроив аварию Кирилла, показать его вдове всю свою силу и влияние. Вот только не вышло ничего, — тяжело вздыхаю я. — Отличная версия. Нужно сказать Емельянову и следакам, ведущим уголовное дело об отравлении Ольги. Пусть Левка повертится как уж на сковородке. Он, конечно, выйдет сухим из воды. Но Ольгу станет обходить за три километра.

Я тянусь к айфону, чтобы снова вызвать Емельянова, когда он сам вбегает ко мне в кабинет без предупреждения.