Всё работает, как часы. Но ты ушла от темы. Сколько у тебя было мужчин и как давно это было? Уйти от ответа не получится, Эрика.

Я прикрываю глаза и выпаливаю ответ:

— Двое. Последний раз отношения были три… Три с половиной года назад.

Багартов, затягивающийся дымом в этот момент, закашливается.

— Двадцать пять лет и всего два мужика? Ты же не уродина… — он опять скользит по мне раздевающим взглядом, продолжая свою речь. — Поначалу я решил, что над тобой придётся трудиться очень долго. Но у тебя очень неплохие исходные данные. Тебя портили только уродские очки, дешёвые шмотки и дурной жёлтый свет.

Как в библиотеке, так и в мансарде, где ты жила с братом.

— Ты следил за мной?

— Разумеется.

— И кстати, о библиотеке…

— Ты там больше не работаешь, — обрывает Багратов. — Мне просто интересно, почему ты при такой смазливой мордашке и аппетитном теле нарочно пряталась от мужского внимания? Думаю, многие бы захотели провести с тобой несколько горячих часов, узнав, что скрывалось под образом библиотечной серой мыши.

Ещё одна затяжка. Дым снова повисает в воздухе.

Мы словно плаваем в тумане.

— Тебя кто-то обидел?

В лёгких заканчивается кислород. Мне становится нечем дышать, живот сводит сильным спазмом.

— Нет! — отвечаю и поднимаюсь. — Чудесного вечера, Дамир. Я буду у себя.

— Я выясню, кто это был… — доносится мне в спину обещание Багратова.

Услышав его слова, я припускаю, что есть мочи. Просто убегаю прочь, не заботясь о том, как позорно, должно быть, выглядит моё бегство со стороны. Я убегаю не от маскулинной самоуверенности Багратова и его щедрых обещаний. Я сбегаю от самой себя.

Закрываю дверь в комнате, запирая на замок, и останавливаюсь перед зеркалом в ванной комнате. Отражение дробится на части и смазывается неясным пятном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Думаю, многие бы захотели провести с тобой несколько горячих часов, узнав, что скрывается под образом библиотечной серой мыши…

Зябкая дрожь проносится по телу. Я безуспешно пытаюсь затолкать как можно дальше тяжёлые воспоминания. Они сгущаются, словно грозовые тучи.

* * *Я сказала Багратову, что их было двое. На самом деле мужчина был всего один. Тогда мне едва исполнилось восемнадцать. И то, что случилось, навсегда отбило у меня желание нравиться мужчинам. А второй… Второй — это лишь неудачная попытка построить отношения. Мы так и не дошли до полноценной близости. Поняв, что я лежу, как холодное бревно, и трясусь от липкого, удушающего страха, парень оставил попытки заняться сексом и ушёл. Ушёл навсегда."

"Больше не было никого… Больше не будет ничего.