И, наверное, точно так же она садится к нему на колени…»

Первой нарушила молчание, конечно же, Оленька.

— Юль, здравствуй, — она произнесла это виновато, словно стесняясь напомнить важной персоне о своем присутствии.

— Привет. А я разве не поздоровалась? — притворно удивилась Юля."

"— Нет, — ответила вместо нее Галина. Юлька ждала, что она добавит еще что-нибудь вроде: «Конечно, зачем теперь с нами, сермяжными, здороваться?», но та только скупо поджала губы и зачем-то отвернулась к окну.

— Юль, ну так вы окончательно помирились? — защебетала Оленька. — Миритесь насовсем, ладно?.

. Ой, он такой красивый мужчина! В жизни в тысячу раз лучше, чем в кино. Я вообще первый раз вижу живьем настоящего артиста… Юль, он обалденный, честное слово! Юрий Геннадьевич, задрипанный, и рядом не валялся!

— Ольга, — Тамара Васильевна покачала головой, — ну и язык у тебя! Что ты трогаешь Юрия Геннадьевича? У Юли теперь своя жизнь, у него своя жизнь, и слава Богу! Сколько можно ему кости перемывать?

— Ну, вообще-то, да, — задумчиво протянула Оленька. — Не он же первый Юльку бросил, а она его. Его пожалеть надо, правда?

Юля машинально кивнула, не понимая, ее ли это спрашивают, а если ее — то о чем.

Породистое лицо Коротецкого с длинными вздрагивающими ресницами, тонким, с легкой горбинкой носом и мягкими ласковыми губами вдруг появилось у нее перед глазами. В его чертах была та изысканность и утонченность, которой так не хватало Палаткину-Селезневу, и ей невыносимо захотелось его увидеть сейчас, прямо сейчас! Еще толком не представляя, что она скажет, войдя в кабинет, какой придумает повод, Юля встала, одернула полы жемчужно-серого пиджака из «тяжелого» шелка, поправила брошь на блузке и направилась к двери.

— О! Ты куда? — Оленька вскочила следом. — Обиделась, что заговорили про Коротецкого? Ну, если тебе это неприятно, то мы больше не будем. Сейчас Тамара Васильевна чаек поставит. Правда, Тамара Васильевна? Она опять из дома свои фирменные булочки принесла… Она же одна ничего не знала до сегодняшнего утра! Ты не представляешь, Юль, как она удивилась, когда я ей сообщила, что вчера тебя на самом деле встречал Селезнев!

— Ну да, удивилась, — добродушно проворчала Тамара Васильевна. — Можно подумать, что вы здесь все верили в то, что Юля рассказывала?

— Я лично — верила! — Оленька плюхнулась на стул для посетителей и демонстративно закинула ногу на ногу.

Юлька скользнула взглядом по ее стройным длинным икрам и в который раз подумала, что, веди себя Зюзенко иначе, она могла бы производить впечатление настоящей красавицы. Ей бы немного томности и загадочности и чуть-чуть поменьше энергии. Тогда бы из длинной, костлявой белобрысой простушки она бы могла превратиться в высокую, стройную очаровательную блондинку.