Крохотный, едва заметный нюанс, а ситуация разрешилась бы совсем по-другому… Юлька ненавидела Селезнева не просто за то, что он жил, она не могла простить ему того, что он жил где-то совсем рядом, оставляя пусть даже самую ничтожную возможность для выдумки — оказаться правдой… Наверное, это можно было назвать «личными счетами»…

— Нет, у меня нет с ним личных счетов, но все равно он внушает мне чувство глубокого, устойчивого отвращения, — Юлька снова взяла свой бокал и залпом отхлебнула чуть ли не половину.

— Слушай, а он случайно не похож на твоего бывшего возлюбленного? — невинно поинтересовался Андрей. — Я слышал, у женщин так бывает: расстанутся с мужиком, а потом тех, кто на него хоть чуть-чуть похож, начинают или идеализировать, или, наоборот, гнобить.

— На моего возлюбленного он абсолютно не похож, — с достоинством проронила она и подцепила чайной ложечкой консервированную вишню. — И вообще, мне не нравится эта тема. Давай лучше поговорим о тебе. Ты ведь, кажется, институт физкультуры закончил, да? А тренером совсем не успел поработать? Или в то время на выпускников вашего института уже не было спроса?

Юлька спросила это просто так, для того, чтобы перевести разговор и не ожидала хоть сколько-нибудь интересного ответа. Но Андрей неожиданно хмыкнул, усмехнулся как-то странно и проговорил:

— Ну, на наших выпускников спрос был всегда. А особенно в ту пору, когда я заканчивал институт. Знаешь, парни с мощными бицепсами и умением держать удар никогда не оставались без работы…

— Это что, в смысле охраны, да?

— Ага, в смысле охраны! — в его голосе прозвучала неприкрытая издевка.

— Так ты хочешь сказать, — Юлька немного помедлила, — что занимаешься рэкетом?

— Господи, какая ты еще наивная! Ну, почему занимаюсь? Все, кто этим занимался, уже давным-давно ушли в легальный бизнес. Вот и я теперь вполне официальный торговец мебелью и прочей дребеденью.

— А-а, — она положила косточку от вишни на край своей тарелки и села, как-то неестественно выпрямившись. В общем-то, в том, что рядом сидел бывший рэкетир, не было ничего особенно страшного, но Юльке вдруг очень захотелось незаметно переползти на другой край дивана.

— Да ты, я гляжу, подруга, скисла! Не понравилась моя биография? И зря, между прочим! Опасная была работка, рискованная. Меня даже однажды ножичком порезали. Хочешь посмотреть? — Андрей, развернувшись к ней спиной, начал вытаскивать из-под ремня брюк клетчатую шерстяную рубашку.

— Нет, избавь меня, пожалуйста, от этого зрелища.

— Да чего ты боишься? Меня же не в задницу ранили, в конце концов.

Он приподнял рубаху, и перед Юлькой открылась широкая, лоснящаяся спина с коротким синеватым шрамом под правой лопаткой.