И Юлька заворожено следила за тем, как развеваются при ходьбе полы его серого в тонкую полоску пиджака, как тускло поблескивает пряжка на ремне брюк, как мерцает золотая заколка на галстуке…

— Здравствуй, Юля, — он остановился в двух шагах от нее. — Как твои дела?

— Все нормально, Юрий Геннадьевич. Извините, я сегодня опоздала. Объяснительная будет в вашем кабинете через десять минут.

— Ладно, забудем об этом. — Уголки губ Юрия как-то странно искривились. Видимо, он собирался улыбнуться чуть шире и радушнее, но потом почему-то передумал. — Юль, я вот о чем хотел с тобой поговорить…

— Не нужно, — она вскинула на него огромные пустые глаза, — я уже поняла свою ошибку… Мы же договорились, что я больше не буду заходить в ваш кабинет… Объяснительная останется у секретаря.

— Да не в этом дело. Послушай меня, пожалуйста!.. Как бы тебе это сказать?..

В конце коридора бесшумно приоткрылась дверь экономического отдела, и оттуда решительным шагом вышла Тамара Васильевна. Заметив Юрия и Юльку, она немедленно развернулась и на цыпочках начала красться обратно, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Юлька наблюдала за ней краем глаза. Грузноватые шаги немолодой женщины казались ей сейчас возмутительно громкими. «Юрка услышит. Конечно же, услышит. И тогда все пропало»… Она уже давно убедила себя в том, что ничего нельзя изменить, и надежда, прежде составлявшая смысл ее существования, теперь была сослана в самые укромные уголки сознания. Ей было все так же тяжело и неспокойно. Но Юркина случайная близость вдруг оказалась такой невыносимо-желанной! Это было выше ее сил. И Юлька продолжала стоять посреди коридора, затаив дыхание, и молилась только о том, чтобы им никто не помешал. Тамара Васильевна благополучно скрылась в кабинете. А Юрий, потирающий подбородок и, видимо, слишком занятый раздумьями над тем, как поделикатней сформулировать свою мысль, так ничего и не заметил.

— Юля, — вымучил он из себя наконец, — по банку ходят слухи, что ты устроила свою личную жизнь…

— Да, ну и что? — по спине ее пробежал неприятный холодок.

— Наверное, это сплетни, но говорят, что твой…

Юлька стояла, не шевелясь, и только рукой, опущенной в карман пальто, судорожно сминала холодную шелковую подкладку. Юрий, похоже, чувствовал себя ужасно неловко, лицо его сделалось напряженным и жалким, как у виноватого ребенка.

— В общем, что твой…

— Мой любовник? — наконец помогла она ему, с каким-то нелепым, отчаянным вызовом подчеркнув второе слово.

— Да. Твой любовник… В общем, говорят, что якобы это — Сергей Селезнев.

Юрий натужно улыбнулся и развел руками, словно приглашая Юльку посмеяться над забавной нелепостью.